– Байлар… – откровенно говоря, Канан немного трусил. Когда он воображал себя героем, он точно представлял свои великие дела не так. Великие дела должны были свершаться громко и красиво, в ослепительном пламени немеркнущей славы и восхищенных взглядов. Ну, пусть без взглядов – но все равно красиво, не так, не среди этого ада болезни и бессилия. И все же, сейчас здесь были страдающие люди. Кого-то из них еще можно было спасти. И Канан ясно понимал, что даже если это не судьба его мечты… если сейчас из-за своего страха он не поможет другим – разве не станет потом сожалеть об этом всю свою жизнь? – Просто расскажи, что делать.
Так началась эта битва.
– Неделю назад был первый случай заболевания в этой деревне. Значит, с момента заражения… В деревне две сотни человек живут, уже нет смысла отделять больных от предположительно здоровых… – бормотала Байлар, а чуть светящаяся белая птица над ее плечом согласно кивала головой. Призрачную птицу видела лишь сама целительница, да еще Канан, тоже обладавший магическим даром.
– Однако, пусть те, у кого нет никаких признаков заболевания, по возможности сидят по домам. Больных же всех все равно нужно собрать в одном месте, иначе я ничего не смогу успеть…
Так был организован временный госпиталь, куда приводили и приносили больных. Шесть здоровых женщин трудились, не покладая рук, над изготовлением лекарств, рецепт которых надиктовала Байлар. Деревенские мальчишки под руководством Канана собирали для них травы в ближайших лесах и лугах – Канан сумел соорудить своими чарами плохонький, но все же работающий свиток для запоминания изображений, где Байлар с помощью Сегвии запечатлела образы нужных растений. Когда мальчишки приноровились справляться и сами, юноша поспешил вернуться к Байлар, которая сражалась на передовой.
Здесь, в трех больших избах, было самое пекло. Мерцали магические светильники, чадили обычные масляные лампы там, где светильников не хватало. Сновали молчаливые женщины под защитными заклинаниями – помощницы, которыми командовала Байлар, ухаживающие за больными. Стонали и бредили больные люди, смотрели в никуда блестящими глазами – многие уже не видели ничего. Канан шарахнулся прочь, впервые увидев такой взгляд. Но сам не смотреть не мог. Как Байлар и говорила – все это было нелегко. Канан знал, что будет еще много лет видеть эти тонкие, испещренные красными пятнами руки в своих кошмарах. И запах – тяжелый запах пота, испражнений и терпко пахнущих лекарств – тоже забудется нескоро. Здесь сама действительность была похожа на кошмарный сон, но в центре этого кошмара была Байлар, спокойная и деловитая, окруженная всполохами зеленой магии, раздающая распоряжения своим помощницам и сама помогающая больным. И в какой-то миг Канану показалось, что только на ней, только на Байлар держится весь этот мир, только она не дает ему распасться на куски и окончательно исчезнуть в водовороте бреда.
Байлар плела заклинания, не давая себе ни малейшего отдыха, поспать она смогла лишь когда закончила первую сеть для каждого заболевшего и проинструктировала всех прочих, кто работал с нею. И то, долгого сна не получилось: еще несколько человек заболели, а прежним больным нужны были новые чары. К концу второго дня целительница сама выглядела немногим лучше подопечных, с лицом белее собственной косынки, однако колдовать не перестала. Один мужчина все же ускользнул от нее, как она ни старалась, удержать его не смогла. Она своей рукой закрыла ему глаза, и в тот момент ей хотелось выть от горечи и отчаянья, но только некогда было сожалеть, потому что больных было много, а она – одна.
– Канан! Девочке на третьей кровати лекарства пусть дают в два раза больше, и тому дедушке – настой полунницы, да побыстрее! – скомандовала она, завидев юношу. – А, нет, стой! – Байлар сплела новое, дополнительное защитное заклинание для мальчишки. – Теперь иди.
– Байлар! У мельника начались судороги, – сообщила Сегвия.
– О, тысяча Падших! Бежим. Найди мне подходящее заклинание, скорее! Я пока остановлю процесс.
– Госпожа Байлар, там принесли еще ребенка.
– Стадия?
– Начальная. Признаков поражения нервной системы еще нет.
– В левый дом! Я сейчас подойду. Сег, что с заклинанием?
– Перебрала их все, сейчас покажу лучшее. Ну, на мой взгляд…
Почти беспрерывно окна то одной, то другой избы озарялись зеленым светом. На третий день Байлар вышла на крыльцо дома в минуту затишья, серая от усталости, почти не различающая уже окружающих предметов – и увидела, что пошел дождь.
Дождь пах весной. Байлар стояла и просто вдыхала его аромат, ощущая, как брызги капель попадают ей на лицо – но не пытаясь защититься от них. Даже Сегвия не пыталась – полупрозрачная, оттого, что Байлар была уже не в состоянии полностью поддерживать ее в этой форме, а собственная ее магия отчасти была заперта, отчасти – тоже истощена.
– Ээ, так это ваша прекрасная работа, – произнес чей-то спокойный голос. – И все же не дело так с собою поступать.
