Чэн Ин села на последний ряд, в автобусе сидело несколько пассажиров. Перед ней сидел мужчина в холщовой кепке, одетый так, как одеваются на северо — западе страны. Выглядел он так, словно был бродягой. Закинув ноги на переднее сиденье, он спал.
Но члены черной церкви не любили встречаться в пустынных местах, ведь это глупый шаг. Только затерявшись среди людей суд не смог бы найти их.
— Ястреб в синем? — внезапно человек, дремавший впереди, заговорил.
Чэн Ин обалдела, она думала, что встретится с проводником только когда достигнет обговоренного места.
— Да, — Чэн Ин прекрасно понимала, что только члены черной церкви могли знать ее прозвище.
— Я пастух.
— Это вы… глава проводников отправил вас ко мне! — сказала радостно Чэн Ин.
Пастух имел широкую славу среди проводников. Если Лэн Цзюэ отправил именно его, значит она заслужила уважения, убрав старшего судью. Вернувшись в черную церковь ее наверняка повысят. Возможно, она станет правой рукой кардинала в красном!
— Конечно же, ты не заслуживаешь моего внимания. Глава проводников направил меня сюда, чтобы члены суда не мешали им делать что-то грандиозное… Лэн Цзюэ и правда собирается совершить большое дело в этот раз. Я это чувствую, так как лицо его озаряет более радостная улыбка, по сравнению с тем временем, когда он вершил дела в Средиземноморье. Бедный Китай — сначала Салан растоптала достоинство нации, теперь вот Лэн Цзюэ… — сказал пастух.
— Поскорее бы вы провели церемонию. Господин пастух, проведите меня, и я оправдаю ваши ожидания! — сказала Чэн Ин.
— Не торопись, сначала надо выяснить, сколько членов суда следуют за тобой, — сказал пастух.
— Следуют за мной? Это невозможно, ведь у моих пешек нет никаких сомнений насчет меня. Меня никто не преследует, будьте в этом уверенны, — сказала Чэн Ин.
— Правда? — пастух рассмеялся и ничего больше не сказал.
Зная характер пастуха, Чэн Ин сохраняла спокойствие.
Автобус уже вот-вот должен был въехать в город, перед ними была скоростная трасса…
По бокам от трассы были горные хребты, а дорога была извилистой. Автобус нырял в горные туннели, проезжал по мостам, курсировал среди гор, которые покрывал плотный слой тумана…
— Прямо здесь, — сказал пастух.
— Что вы имеете в виду? — спросила Чэн Ин непонимающе.
— Ты не соответствуешь своему званию, ведь ты должна была знать, как делать. Должна была удостовериться, преследует ли тебя кто-либо или нет, — сказал пастух.
— Вы хотите…. — Чэн Ин наконец-то поняла.
В автобусе старик медленно поднялся на ноги. Он спрятал мандарины за спинкой стула, прикрыв их своей старой одеждой, словно боясь, что их могут украсть.
Поколебавшись немного, он все же пошел в сторону туалета в конце автобуса. До того места, где живет его сын, еще оставалось около часа езды.
— Какое хорошо, что ты тоже едешь на этом автобусе, — старик заметил сидящую на задних сидениях Чэн Ин. С дружелюбной улыбкой он продолжил, — современная молодежь такая невоспитанная. Сейчас редко встретишь таких как ты, кто заботиться о стариках. Ну как тебе мои мандарины? Я сам их выращиваю! Мой сын очень любил их в детстве. В этот раз я еду в город наведать его, и конечно же захватил немного мандаринов. Эх, он работает в большом городе и так редко приезжает домой. Мы все больше отдаляемся друг от друга. Даже не знаю, не доставлю ли я ему и его семье неудобство, приехав в их дом…
Чэн Ин молча смотрела на старика, не проронив ни слова.
Заходя в автобус, она сразу обратила внимание, что они оба едут в одно и тоже место.
Старик ошибался, думая, что Чэн Ин хочется слушать его болтовню.
— Ноги совсем слабые стали. Врачи сказали, что мне больше не стоит жить в горах и выращивать там мандарины. Это из-за холода. Сказали нужно переехать в город. Но, кажется жена сына не очень довольна этому. Да к тому же не понятно, может быть вскоре я не смогу нормально передвигаться. Эх, старость! Так не хочется доставлять неудобства детям…
— Ну если вам и правда очень неловко, то у меня есть решение, — сказала Чэн Ин.
— Правда? Что же это? — торопливо спросил старик.
— Сдохнуть прямо сейчас! — голос Чэн Ин резко изменился, а в руках появилось ледяное лезвие. Старик даже не успел ничего понять, как ледяной клинок проткнул его сердце.
Старик не почувствовал боли. По его груди распространялся холод, а замороженная кровь не вытекала из раны.
С его хриплым дыханием выходили облачки ледяного тумана. Полными ужаса глазами старик уставился на Чэн Ин.
С самого начала эта женщина показалась ему ласковой и дружелюбной. Она помогла ему забраться в автобус, а он угостил ее мандаринами. Он позволил себе надеется на гостеприимство своей семьи, раз даже незнакомые люди были такими сердечными.
Но секунду назад эта приятная с виду женщина превратилась в маньяка-убийцу!!
— Твои мандарины совершенно безвкусные. Твой сын просто не хотел ранить твое ничтожное самолюбие, — Чэн Ин усмехнулась и оттолкнула от себя старика.
Старик таращился на женщину. Перед смертью в его голове всплыло брезгливое лицо сына.
Это правда?
Они и правда безвкусные?
Он ничтожен?
