Норман и Алиса получили священные души воды и огня. Будучи магом воды, Норман после слияния со священным духом одной ногой ступил на уровень заклятий….
На лице мужчины выразилось смятение…все время до этого он мечтал, что ступит на уровень заклятий, и даже не думал о том, что священный дух поможет ему достичь этого.
Конечно, он понимал, это всего лишь усиление, а не его истинная рыцарская мощь.
После того, как фея заберет силу священного духа, все вернется на круги своя.
Хайлун и Норман были во главе, к ним присоединились три титулованных рыцаря и 130 рыцарей золотого солнца, да еще 1100 рыцарей серебристой луны….
У титанов-монархов просто нет шансов.
Они заставили афинян забиваться в углы, прячась от страха, но теперь у них есть достойная защита.
В Афины постоянно приходит много паломников — все они долго идут к ступенькам Парфенона в надежде получить его благословение и исцеление…люди должны увидеть, как умрут враги города!
По окрестностям Афин потекут реки крови.
Кровь титанов будет литься ручьями, а их крики будут стоять гулом в ушах. И тогда люди поймут, что какой бы гигант впредь ни решил побеспокоить благополучие Греции, какой бы хитроумный план ни сплели враги — все они будут повержены!
Город вновь наполнился атмосферой праздника.
Жители, не боясь, вновь выбежали на улицы — над их головами сиял белый непоколебимый барьер, а за пределами города раздавались возгласы магов и рев титанов, ставшие для людей музыкой утешения.
Настоящий мир порой настает под грохот военных действий.
— Какая выдающаяся фея! Даже мне захотелось опуститься на колени перед ней, — сказал, усмехаясь, черный лекарь.
— Уведите его и держите под строгим контролем! — приказала Памиша.
Синь Ся уже вернулась в город. Она бросила взгляд на черного лекаря, а затем посмотрела по сторонам.
Она понимала ясно, эта война еще не закончена.
Внутренние неурядицы Парфенона никогда не будут разрешены.
— Ты убила Идишу! Лицемерная хладнокровная девка! У тебя нет права становиться феей, ты принесешь Парфенону лишь разрушение! — рыдала настоятельница Мила.
Мила осталась верна Идише, тогда как даже маги храма решений предали ее в тот самый момент, когда Синь Ся стала феей — они сами у нее на глазах разрушили статую Идиши.
Человек очень изменчив — поклявшись в одном, тут же может отречься от сказанного.
A ведь Идиша осталась предана Парфенону — ее сердце принадлежит этому месту.
Почему люди могут быть такими бесчеловечными?!
Только Мила не такая.
В ее глазах единственной феей была лишь Идиша.
— Мила, Парфенон — это не то место, где ты можешь говорить что хочешь. Лучше тебе замолкнуть, иначе… — Памиша хладнокровно начала поучать ее.
— Это все спланировала Синь Ся с самого начала! Она знала, что не сможет победить честно, поэтому задумала все это…театр одного актера! Идиша ввязалась в борьбу за место феи не из-за власти, а ради Парфенона! Она хотела остановить Синь Ся, потому что она первосвященник! — Мила уже была не в себе, поэтому громко кричала.
Это все коварный замысел!
Остроумный план Салан.
Она использовала Черную церковь, чтобы сделать Синь Ся феей Парфенона.
Первосвященник и фея в одном лице….
Так у Парфенона и Греции не будет будущего.
Вэньтай испил горькую чашу страданий за этот мир, а в результате был использован Салан и их дочкой!
Почему никто не понимает этого….
Почему никто не хочет прислушаться к ней…
Почему никто из людей не хочет принять эту горькую правду?!
— Снимите с нее серьги настоятельницы и заприте в храме феи, — Синь Ся не собиралась слушать это дальше.
— Ты можешь делать со мной все, что заблагорассудится, но я ни за что не преклонюсь перед тобой! — твердо ответила Мила.
Ее увели несколько рыцарей, с нее прилюдно были сняты украшения настоятельницы — такой исход ждал всех прислужниц и сторонниц Идиши.
С большой вероятностью они не смогут остаться в стенах монастыря.
За пределами монастыря они ничего из себя не представляют — Парфенон запрещает использовать полученные навыки за пределами священной территории. Да, они все еще могут жить простой жизнью, но никакой речи о сохранении связей с зажиточными семьями и структурами власти идти не может.
Для всех них такой исход подобен тотальному уничтожению.
А ведь почти все эти женщины даже слова вежливого не говорили прежде Синь Ся — они ведь не предполагали, что она действительно сможет стать феей!
— Все поднимитесь. Восхвалите этот день, покажите свою искренность. Как-никак сегодня день выборов, — строго сказала матушка, видя их настрой.
— Матушка, — Синь Ся мельком увидела, как несколько палачей направились туда, где был заперт черный лекарь, — этого человека, прошу, предоставьте мне.
— Но… — матушка заколебалась, однако, только увидев в глазах девушки, что это была не просьба, она отступила, — хорошо, только стража должна быть усилена, как-никак, он ключевое звено Черной церкви.
— Да, матушка, не беспокойся. Возвращайся в храм и отдохни, с остальным я управлюсь сама, — молвила фея.
Матушка кивнула головой.
