Выбор сделан, все теперь здесь подчиняется Е Синь Ся, и хоть восхваление ее начнется только завтра, все уже тут и так подвластно ей.
Она и так уже получила признание Парфенона и одобрение афинян, поэтому восхваление — всего лишь формальность.
До выборов феи контроль над происходящим был в руках матушки….
— Дорогие жители, теперь вам не нужно бояться. Наслаждайтесь фестивалем цветов, а наша фея позаботиться о вас, — сказала громко матушка и подняла руки, направив их к статуе Синь Ся.
Выборы завершены. Каждый сам видел, как Е Синь Ся наделила рыцарей силой и направила их отомстить за город. Жители теперь могли быть уверены, что надежно защищены.
Всюду теперь выкрикивалось имя феи, и даже те, кто совсем недавно болел за Идишу, больше не рисковал упоминать ее имени — они понимали, что отныне ее имя не поможет им снискать благословение Парфенона!
Синь Ся не произносила победной речи. Жители видели, как она ушла с алтаря, села на серебристую птицу и полетела в сторону священных гор.
За ее спиной в воздух поднялся огромный силуэт — это было огненное тело золотистого титана, поднятое сотней рыцарей верхом на летающих драконах. Все могли видеть это.
— Это же золотистый титан уровня правителя…он уже убит?! — воскликнули люди.
В этом мире слишком мало тех, кто обладает достаточной силой для уничтожения правителя — еще совсем недавно афиняне страдали от его огня и боялись надвигавшейся смерти, а теперь его тело поднято здесь словно туша какой-то шавки!
— У него отрублена голова, теперь он мертвее мертвого. Бог мой…наконец-то!
— Без святой феи мы бы все стали прахом под его ногами, благословенна наша фея!
— Завтра первый день ее восхваления, обязательно надо будет прийти к священной горе и получить ее благословение….
— Говорят, что благословение, полученное в первый день восхваления, дарует долгую жизнь.
— Нет-нет, оно открывает путь для дальнейшего развития. Застрявшие на высоком уровне культивирования маги после благословения смогут сразу совершить прорыв на высший уровень!
Жизнь и душа тесно связаны между собой. Многие маги в процессе упорного культивирования получают душевные травмы, которые в отличие от телесных ран, не могут быть просто так исцелены.
Поэтому можно сказать, что первый день восхваления и правда косвенно связан с длительностью жизни!
В то же время, полученное в этот день благословение действительно может благополучно сказаться и на культивации волшебников — после этого у них появятся силы для слома внутренних барьеров.
Также придут сюда и маги высшего уровня — после достижения этого уровня все остальные их элементы начинают заметно проседать на фоне основного, и простого упорства для их развития становится недостаточно.
Выборы феи завершились, катастрофа сменилась миром, за пределами города доносились мучительные крики монстров, а власти Афин уже начали расчищать улицы после случившегося, однако люди уже будто обо всем позабыли — они помнили лишь об одном, что завтра первый день восхваления новой феи, и все они толпами стремились к подножию священной горы, дабы завтра с первыми лучами солнца войти в храм веры и получить благословение.
И хотя истинных верующих среди них было немного, каждый шел в храм с определенной целью.
Пик феи.
Обсерватория.
С наступлением ночи крики за пределами города наконец-то стихли, в городе зажглись фонари, и атмосфера была такой, будто днем ничего не произошло.
Е Синь Ся не стала бы выдворять Идишу за пределы монастыря, она бы поручила ей задание — вместе со всеми остальными утешать людей.
Теперь с появлением новой феи активизировались и другие служители Парфенона.
И хотя святейшая и фея практически на одном уровне, за эти полдня Синь Ся ощутила на себе разницу этих ролей.
— Алиса, приведи двух людей ко мне, я хочу обсудить с ними завтрашний день Парфенона, — сказала фея.
Алиса совсем недавно была усилена священным духом, и теперь от нее исходило мощное дыхание, отпугивавшее даже сильных магов.
— И эти люди…. — спросила рыцарь.
— Матушка и черный лекарь.
Надетая на черного лекаря шапка, покрывала лицо — такие шапки носили палачи, в ней можно дышать, но невозможно ничего увидеть.
По мнению рыцарей, черный лекарь был недостоин смотреть на фею.
Телосложение черного лекаря было достаточно тучным, он стоял на коленях под лестницей обсерватории, ему было все равно, что рыцари вели себя очень грубо по отношению к нему. Лекарь смеялся странным диким смехом.
— Отойдите, — раздался голос Синь Ся.
Рыцари были удивлены и испуганы, они не хотели, чтобы их фея разбиралась с таким опасным человеком в одиночку.
Но Синь Ся приказала рыцарям уйти, так как не хотела, чтобы они услышали слова, которые она произнесет.
Рыцари разошлись.
В обсерватории остались только Синь Ся и черный лекарь.
Лекарь ничего не видел, он только слышал шаги. Это был звонкий стук туфель на каблуке, этот звук раздавался эхом и все больше напрягал черного лекаря.
Самым страшным воспоминанием черного лекаря как раз был звук стука каблуков, от этого звука у лекаря душа улетала в пятки!
