Теодор был в этом абсолютно уверен. Теперь это было несложно. Выставив перед собой ладонь, он почувствовал все могущество материального мира, движущееся по его воле.
Конечный пункт назначения, связанный с магическим кругом, располагался в его секретной лаборатории в Мана-виле. Данная дистанция охватывала собой больше тысячи километров и несколько защитных слоёв магии, однако соединение с конечной точкой было лёгким.
— Открыть.
АБРАКАДАБРА.
Это слово должно было сделать то, что и обозначало.
… И это было сделано.
Трудность пространственных перемещений в первую очередь варьировалась в зависимости от расстояния. Перемещение в рамках одной деревни или небольшой области без особых трудностей могли осуществить даже старшие маги, а старейшины, обладающие достаточным опытом, могли добраться из Мана-виля к самой окраине Мелтора.
Однако дальше всё становилось несколько сложнее.
Чтобы попасть на территорию другого государства, требовалось такое количество магической силы, которое могли себе позволить преимущественно лишь мастера. Более того, даже с должной подготовкой и наличием всех необходимых материалов, им было нелегко контролировать столь высокие затраты магической силы.
Даже современный гений пространственной магии, Орта, после пересечения границы своего государства был порядком истощён.
Однако Теодор понял, что его пространственное перемещение закончилось абсолютным успехом ещё в тот момент, когда он пребывал на южном болоте.
Он не испытывал ничего из того, что обычно происходило при перемещениях на такие расстояния. Всё произошло слишком быстро; это было наподобие тому, как если бы он просто сделал один шаг.
Впрочем, недаром трансцендентными называли именно тех, кто приобрёл власть вмешиваться во время и пространство, выходя при этом за рамки, присущие прочим формам жизни, рождённым в этом материальном мире. То, что он сделал, не имело никакого отношения к навыкам или мастерству использования пространственной магии. Проще говоря, изменился сам подход в управлении пространством.
Если магические глаза Орты могли проникать сквозь пространство в радиусе доступного ему обзора, то Теодор мог просто закрыть глаза и выяснить пространственные координаты абсолютно любой точки, а также путь, позволяющий туда добраться.
Возможно, это как-то связано с контролем Клипеуса.
Данное слово могло показаться бессмысленным набором букв, но Теодор считал, что оно подразумевает его собственное достижение.
На первый взгляд, Абракадабра ничем не отличалась от «приказа». Однако, если как следует углубиться, то разница становилась очевидной. Приказ заставлял мир следовать воле заклинателя, в то время как просвещение Теодора заставляло мир трансформироваться, чтобы выразить его волю.
Огненный шар, сгусток пламени, пылающая сфера — название не имело значения. Теодору нужно было только подумать о желаемом, и магия воспроизводилась сама по себе. До сих пор Теодору казалось, что одно из самых сложных заклинаний — это Ультима, но достаточно было просто вспомнить Саймона Магуса, который активировал Пространственное Изгнание, не произнеся ни одного слова.
Возможно, этот великий волшебник и вправду дошёл до конца пути, где он мог использовать магию, просто размышляя.
Придя к такому выводу, Теодор не мог не рассмеяться.
— Ха-ха.
Он хорошо чувствовал ощущение всемогущества от полного контроля окружающей среды. Он понимал строение земли, течение потоков воздуха… Но вместе с этим он также находил удивительным и то, что несмотря на всё это, ему предстоял ещё долгий путь.
А затем Теодор открыл глаза и увидел в своей знакомой лаборатории Аквило.
— О, ты проснулся? — поздоровалась с ним девушка.
Должно быть, время, затраченное им на понимание всего происходящего, оказалось достаточно долгим. Затем Тео проверил местоположение других двух компаньонов и понял, что они направились к ванне и комнате отдыха соответственно. Поначалу они пытались дождаться его пробуждения, но желание привести себя в порядок и отдохнуть оказалось выше.
Вот почему Тео слегка удивлённо посмотрел на Аквило.
— Что? Ты удивлен, что я ждала? — рассмеявшись, спросила дракон.
— Немного.
— Это уже слишком. И, чтобы ты знал, я здесь ничего не трогала. Учитывая это, разве я не заслуживаю похвалы?
— Я думаю, что не трогать чужие вещи — это естественная вежливость…
В конце концов, Аквило уже давно не была ребенком с нездоровым любопытством. К счастью, эти слова не слетели с уст Теодора. За прошедшие пять лет он накопил достаточно опыта, позволяющего ему автоматически отфильтровывать то, что он мог или не мог сказать. Таким образом, он слегка улыбнулся и ответил:
— Хорошо, спасибо, что подождала меня. Ты очень добра.
— Д-добра? Я…?
