Его магическая сила прямо-таки бурлила в нём. Прямо сейчас Тео был уверен на все 100%, что сможет преуспеть в магии 2-го Круга. Хоть его чувствительность и выросла всего ничего, но даже от этого он испытывал огромное удовлетворение.
Тео снова посмотрел на информацию о Глаттони. В ней значилось короткое упоминание об изменении его чувствительности.
"Магическая чувствительность увеличивается на 10".
Число было весьма небольшим, а потому и сами изменения были довольно незначительными. Тем не менее, что, если это 10 превратится в 20, 30 или 100? Конечно, это может занять некоторое время, может быть, даже несколько десятилетий… Но Тео чувствовал, что в состоянии добиться своей цели.
– … Что ж, нужно будет читать побольше книг.
Тео хотел попрактиковаться в магии, но библиотека была не тем местом, где это стоило делать. Если он случайно что-то подожжет, то его явно будет ожидать наказание, а может быть даже не одно.
Кроме того, следовало заранее подобрать следующую порцию книг для Глаттони. И это занятие было куда полезнее, чем просто дремать в кресле.
В каждом шаге Тео чувствовалось волнение. Книги, похожие на куски пирога в небе, теперь казались сундуками с сокровищами, расположенными прямо перед ним.
Он уже давно позабыл о существовании в кармане своего пальто письма о необходимости прохождения повторного курса. Теперь, когда его долгожданная мечта была прямо перед ним, Тео даже не думал о том, чтобы покинуть академию.
Жадный Гримуар по имени Глаттони…
Это была его первая встреча с Теодором Миллером.
Динь-дон, динь-дон.
Колокольный звон объявил о завершении второго семестра.
Сегодня в Академии Бергена закончился учебный год, и в течение ближайшей недели все студенты должны были получить заключительные табели.
Студенты, не одетые в униформу, выбежали во двор, не обращая ни малейшего внимания на рекомендации профессоров не играть во время зимних каникул.
Как правило, за исключением разве что некоторых первокурсников, студенты избегали пребывания в самой академии.
– Хм-хм, какие же они шумные. Им что жара, что холод – только дай возможность побегать. Да уж, не могу не согласиться, что молодость – лучшая пора жизни.
– А кто не согласится? Ах, ну разве что какой-то лич.
– Ха-ха-ха, боюсь, что даже лич будет рад большему количеству костей!
– Ухе-хе, интересное предположение!
Даже профессора пребывали в хорошем настроении. Наконец-то освободившись от студентов, которые вызвали у них всевозможные проблемы и головную боль, они могли насладиться чашечкой кофе за размеренной беседой со своими коллегами. Некоторые обсуждали чудаковатых студентов, в то время как другие обсуждали идею обучения даже во время каникул. Некоторые же профессора делились друг с другом своими планами о том, что будут делать дома, когда наступит долгожданный отпуск.
– Профессор Винс, а Вы решили остаться в академии? – задал вопрос один из его коллег.
– Да, – ответил Винс с присущим ему холодком в голосе.
Бездушный голос профессора Винса вполне подходил его пустому выражению лица, от чего его коллега-профессор не мог не вздрогнуть.
Тем не менее, они уже долгое время знали его, а потому никто не удивился такой реакции Винса.
– Я слышал, что Вы сосредоточились на одном исследовательском проекте. Это из-за него Вы будете так заняты?
Глаза профессора Винса стали ещё более холодными. Естественно, в обществе магов считалось неприемлемым шпионить за исследованиями друг друга. И вот, низкий голос Винса в полной мере подтвердил, что эта тема вызывает у него дискомфорт:
– Я всегда занят.
– Ха-ха-ха. Это верно. Что ж, не берите в голову.
– …
Винс бросил на своего собеседника пронзительный взгляд, а затем отвернулся к окну.
Атмосфера в комнате внезапно стала немного холоднее. Профессор Винс был известен своей не особо высокой дружелюбностью. Он был первоклассным волшебником, прибывшим в Академию Бергена из столицы, и его должность старшего мага (6-го Круга) ставила его выше других преподавателей.
Другими словами, он был прикомандированным лектором и не спешил выстраивать дружеские отношения с другими профессорами.
– О, Вы здесь, профессор Винс.
В этот момент в кабинет вошел ещё один профессор. Мягко говоря, этот профессор был человеком с переизбытком жировой массы. На нём всегда был аккуратно подогнанный костюм, в связи с чем он больше походил на воздушный шарик. Таким образом, студенты и прозвали его "шариком".
Профессор Баллун, прозванный "шариком", хихикающим голосом поинтересовался:
– Могу я кое-что у Вас спросить?
– … Да.
К сожалению, Винс не мог плюнуть прямо в это ухмыляющееся лицо, а потому с выражением крайнего раздражения уставился на профессора Баллуна. Винсу не нравилась эта болтливая своевольная свинья, а потому не удивительно, что слова, рождавшиеся из её уст, ещё как действовали на нервы Винсу.
– Неужели тот мальчик и в этом году не закончил академию?
Брови Баллуна изогнулись в явной насмешке.
Теодор Миллер…
