Его чутьё, как мага, уже подтвердило собственную смерть. У него не было ни малейших шансов. Даже призвав божество или воспользовавшись Фафниром, Теодору Миллеру всё ещё будет недостаточно сил и средств для блокирования этого разрушительного существа. Таким образом, Теодор выбрал самый безумный план из всех возможных. Он отказался от обязанности мага поддерживать здравое мышление при любых обстоятельствах. Позабыв о сопротивлении, он просто смотрел в будущее.
«Сейчас мне нужна вовсе не подготовка, и не магические исследования. Если у меня есть хоть зёрнышко возможной надежды, я сделаю на него ставку в последний момент».
Если в нужный момент он сможет пробудить и выйти за пределы своих ограничений, о которых знает Ира, в его будущем появится луч света.
«Мне нужен инструмент, который поможет мне перепрыгнуть через себя самого. Семья, возлюбленные, друзья… Это не имеет значения. К моменту столкновения с Ирой мне нужно создать как можно больше связей, которые позволят мне выйти за пределы Теодора Миллера».
Теодор не смирился с неизбежным. Он не сдался. Однако он отбросил свои страхи и решил, что в его жизни больше не должно остаться никаких сожалений. Именно поэтому он решил провести свадьбу, ведь благодаря этому он стал бы любить Веронику и Сильвию ещё сильнее и мечтать об их совместном будущем. Чтобы не сдаваться до самого конца, Теодор должен был быть верным своей жизни.
Ему интересно было увидеть, какой прогресс ждёт отношения Леонардо и Ребекки, а также он чувствовал ответственность перед своими родителями. Они должны жить.
Однако это было завтра, которое ещё не наступило. Это было будущее, которое ещё не прибыло.
Даже Теодор, вышедший за рамки причин и следствий, не мог освободиться от жизненного цикла. Нет, он наоборот решил погрузиться в него ещё сильнее. Он был трансцендентным человеком, способным скрыться в другом измерении, но он отказался бросать свой мир и решил противостоять грядущему разрушению.
— Я уничтожу Иру.
Он должен был сделать это ради защиты мира, в котором жили люди, которые его любили.
— Клянусь, — пообещал себе Теодор Миллер, глядя в космос — туда, откуда приближалась неизбежная смерть.
Несколькими днями спустя Дворец Мелтора погрузился в весьма странную атмосферу.
Ранним утром местные чиновники и дворяне, проживающие в окрестностях столицы, получили указ, который они попросту отказывались понимать. Более того, никаких объяснений в нём не содержалось.
В течение сегодняшнего дня посещение дворца запрещено.
Вне зависимости от титула и должности никому не разрешалось пересекать порог дворца без специального королевского разрешения. Однако, несмотря на странность подобного указа, его издал сам Курт III, лучший король в истории Мелтора, которому удалось вывести королевство в золотую эпоху. Таким образом, хоть некоторые дворяне и начали интересоваться причиной столь внезапного повеления, никто не был настолько глуп, чтобы нарушить его. Исключительно тихо было и в Центральной Башне, разделявшей обязанности дворцовых чиновников.
Такая же тишина висела и в коридорах самого дворца.
Топ, топ.
Лишь спустя какое-то время в одном из этих коридоров раздались звуки шагов. Они были неспешными и, чем-то напоминая звучание музыкального инструмента, вскоре остановились перед великолепной дверью. А затем хозяин этих шагов слегка неуверенно открыл дверь.
Скр-р-р-р…
Возможно, дверные петли специально не смазывали обильным количеством масла, чтобы лёгкий скрип подчеркивал размеры и массивность двери. Впрочем, сейчас это было неважно. Женщина средних лет, Изабелла Миллер, переступила через порог и звонким голосом произнесла:
— Ого, какой наряд! Не знаю, чей ты сын, но ты очень хорошо выглядишь.
— Ха-ха-ха! Это наш сын, наш.
— Мама, папа, — в ответ улыбнулся Тео, облаченный в костюм из роскошных материалов. Он ожидал подобной реакции, но, несмотря на свои предположения, до сих пор не мог привыкнуть к такому гардеробу. Ему было несколько неудобно носить многослойную, пошитую на заказ одежду, но ради этого дня он должен был смириться с любыми неудобствами.
— Подожди, твой галстук немного кривовато сидит, — проговорила Изабелла, закончив осмотр своего сына. Затем она поправила слегка перекосившийся галстук, после чего отступила назад, не в силах поднять голову. Теодор покинул родительский дом будучи ещё совсем мальчиком, но вот теперь он женится… Это было незнакомое ей чувство, от которого к горлу подкатывал комок.
— Мама?
— Ох…
Поскольку слезы всё-таки решили предательски потечь по щекам Изабеллы, Теодор вытер их большим пальцем и посмотрел на неё своими ясными глазами. Они были глубокими, как озёра, и Изабелле пришлось признать, что её сынок уже вырос. Он больше не был ребёнком.
— … Живи хорошо. И будь счастлив. Понял? — обняв Теодора, прошептала Изабелла.
— Да, мама.
— Я знаю, что мой сын очень занят, но имей в виду, что ты не должен забывать и о своей семье.
— Не забуду.
