— Добрый день, мистер Штраус. Очень рад нашему личному знакомству и что Вы не отказались от этой встречи, — И хоть Дамблдор внешне излучал отеческое добродушие, внутри его аж передёрнуло от обращения к нему Херр. Причиной тому были неприятные воспоминания связанные с Геллертом, а также всей немецкой нацией, где Альбуса в буквальном смысле ненавидят. Ни для кого не секрет, что именно благодаря ранней помощи и сподвижничеству Дамблдора Грин-Де-Вальду, Геллерт сумел сколотить свой основной костяк сподвижников, пользуясь обширными связями своего, то ли друга, то ли любовника. В тридцатые годы Дамблдор уже был вхож во многие высокопоставленные и именитые дома, куда тянул за собой не менее амбициозного и толкового Гелю. Будучи признанным учеником Фламеля и на слуху, Альбус имел репутацию сильного, умного и знающего волшебника, благодаря чему его много где были рады видеть. Вот и выходит, что именно благодаря Дамблдору его другу удалось возвыситься и чуть позже заполучить титул Тёмного Лорда, что на пути к власти и своей (а своей ли?) заветной мечте, истребил очень много исконных, древнейших и благороднейших родов Германии. По поводу второй причины из-за которой Альбусу не понравилось обращение к нему Гюнтера с приставкой Херр, заключается в том, что делал дед это с очень определённым, известным Дамблдору не понаслышке говором и узнаваемой интонацией русской речи.
Мне было абсолютно не сложно подслушивать разговор деда и Альбуса во всех деталях и нюансах озвученных ими интонаций, не упусти ни единой детали и находясь от них примерно в семидесяти метрах. У меня при себе было пшено, что было взято из дома, которое я обильно просыпал перед парковой лавочкой на асфальтированную дорожку и это привлекло внимание семейной пары с ребёнком, девочкой пяти лет, которая уже стояла подле меня и с превеликим удовольствием, а также счастливой улыбкой на лице, кормила вместе со мной голубей. Идеальное прикрытие, ведь девочка была очень милой блондинкой, впрочем родители у неё тоже оказались красивой парой и со стороны, стороннему наблюдателю, должно было показаться, что я также являюсь частью этой семьи.
Вокруг нас уже собралась огромная стая птиц и пока мы их кормили, подкидывая пшено, я не на секунду не терял концентрацию, подслушивая при помощи сейсмочувствительности разговор двух волшебников, которых здесь в парке кроме меня никто заметить бы не смог. Дамблдор применил к области пространства в несколько метров вокруг себя и деда чары отвлечения внимания, которые мне удалось распознать при помощи астрального возмущения, что они оказывали, а также при поддержке дара позволяющего мне оперировать любым видом энергии, доставшегося от Азулы. Любое присутствие и проявление волшебства искажает не только магический, но и астральный фон, так что даже не обладая специализированными чарами или же способностью определенного толка конкретно магического восприятия, мне благодаря пониманию «только лишь» астрала и энергий в целом, был доступен способ регистрации магии в реальности.
Понимая, что рискую, но мне не удалось сдержать своего любопытства и не попробовать прикоснуться к астральному телу Альбуса, а если быть точным, то к доступной его части отраженной в ауре Дамблдора, но меня ждал облом. Среди множества артефактов, которыми словно новогодняя ёлка, был обвешан директор, нашёлся такой, что оказался способен развеять любые мои попытки собственной структурированной астральной энергией провести разведку и узнать о директоре посредством анализа его ауры. И мне ещё очень повезло, что этот артефакт не обладал сигнальным модулем и функцией оповещения владельца о срабатывании.
А пока я безрезультатно пытался выяснить хоть что-то о Дамблдоре при помощи своих способностей, у него с дедом шёл интересный разговор.
— Что это? — был заинтригован Альбус, принимая от Гюнтера шкатулка, излучая при этом прямо-таки детское, неподдельное любопытство. Дамблдор не переживал по поводу каких-либо неприятных сюрпризов, во-первых из-за того, что был уверен в собственных защитных артефактах, а также в своих собственных силах, а во-вторых, он умел прекрасно рассчитывать риски и понимал, что Гюнтер ни за что не рискнёт пытаться ему навредить, не того полёта птица, чтобы так рисковать.
— Ваш фамильяр, Херр! Дамблдор. В первый раз, когда мне ваш феникс доставил сообщения, я находился вне дома, но сегодня, когда Вы отправили по мне записку с уточнением, где Вас искать, я пребывал у себя дома и как выяснилось, его защита является непреодолимым препятствием для Вашей птицы. Когда сработали сигнальные чары известившие меня о попытке проникновения, передо мной вместо феникса, во вспышке пламени, появилось яйцо, а рядом с ним записка. Прошу впредь не испытывать судьбу и пользоваться иным способом доставки корреспонденции, — Сухим тоном, но при этом испытывая огромное наслаждение от содеянного, подробно объяснил Гюнтер сложившуюся ситуацию с Фоуксом и почему теперь феникс в виде яйца Альбусу.
