- Как думаете, что сейчас с Киром? Они с Сецуной уже поженились? – задалась вопросом Клехия, переведя тему на нечто более приятное. Маг-лекарь думал доставить девочку к родным, оставить, чтобы не подвергать опасности. Однако было бы чрезвычайно глупо считать, что после всего пережитого волчица просто возьмёт и согласится на расставание.
- Конечно! Он счастлив, я чувствую, – улыбчиво сказала Алла, вместе с тем захапав пару игрушек себе на руки. Сейчас тот плясал со своей невестой. Ну а их танец ещё не закончился. – Давайте лучше трахаться, а! – предложила богиня, бросившись к сёстрам. За ней рванулась и мечница.
Так они и провели остаток дня, веселясь друг с другом и наслаждаясь моментом. Конечно, Кира им не хватало, но нужно им было хоть немного отдохнуть друг от друга, верно? За стеной же Рихарза увлечённо разговаривала с Хисэки о своём прошлом, настоящим и возможном будущем. Впрочем, это уже совсем другая история.
Ночь. Совсем неподалёку от огромного километрового кратера в столкновении сошлись два героя, два бога. С одной стороны Кир, живая легенда, обожествлённый через Аллу целитель, что своими действиями содрогнул не просто планету, но и всё мироздание. С другой же встал Лоренцо, герой проклятий, живой труп, более трёхсот лет топтавший эту грешную землю. Почти неизвестный белому свету, он, тем не менее, был Фараном – основателем ещё недавно главенствующей религии этих краёв – полная противоположность магу-лекарю, не лицо в центре славы, но тень, медленно, но верно побуждающая мир к необратимым переменам.
- Это действительно то, что ты желаешь? – спросила мумия, созерцая медленно исчезающие осколки. Мерцающие фрагменты божественного оружия, расколотые цепи влияния небес. – Скажи мне, Кир Албан, король Панакеи, ты правда желаешь преобразить этот мир? – спросил тёмный чародей, сокрыв тёмный меч в пучине мрака. Не оружие решит исход этой битвы. Вот и молодой человек вонзил адамантитовый клинок в землю за неимением ножен. Жаль только, улыбка с гиблого лица исчезла так же быстро, как и появилась. Или это было лишь наваждение?
- Ты спрашиваешь, хочу ли я сломить порядок, в котором каждая тварь вынуждена играть по выданным свыше картам? Да, было бы неплохо. Чёрного бога я убил только потому, что он угрожал моей Еве и моему видению мира. Что же до остальных, об этом я даже не подумал бы, если бы боги сами не посчитали меня угрозой. Моих родителей убили чудовища, тупые порождения этой дури, что заставляет нас убивать друг друга, лишь бы становиться сильнее, но… Мою приёмную семью угробили люди. Насрать на одержимого короля, приказ отдала Норн, твои продажные святоши дали добро, указание исполнил тот рыцарь и его головорезы, а я… Я их не спас, – исступлённо вещал юноша. Однако было нечто, что не давало ему покоя.
- Я вижу твой вопрос. «Ты думаешь, будто, убив богов, ты решишь все проблемы?». Мой ответ – нет. Люди, нелюди, демоны, чудовища и духи – все они пребывают в весьма сложном взаимодействии. Тысяча лет борьбы севера и юга не даст тебе решить все проблемы мира. Даже без богов спокойствия так просто не добиться. Я никогда не был богом для фаранитов – мне лишь принадлежит идея, – произнёс тёмный чародей, вальяжно указав на результаты недавней битвы. – Её результаты… ты видишь там. Тысячи душ, каждая со своими заботами и переживаниями – ты их стёр. В ином случае, впрочем, раскол в армии заставил бы их вскоре перебить друг друга, – вымолвил Лоренцо, неестественно дёрнувшись на месте. Остатки белых сфер окончательно растворились, а с ними и мигрень, которую ощущал бог исцеления до недавнего момента. Оставалось только гадать, как это повлияет на остальных. Вдруг кто-то так и не получит класс…
- К чему ты ведёшь? Тебе совершенно не жалко своих собственных верующих? – пренебрежительно поинтересовался Кир, опёршись на своё оружие. Рука трупа зажила, и если бы не рассечённая перчатка, так бы и не сказать было, что недавно тому отсекли кисть. А ведь Клехия ему ещё и голову смогла срубить…
- Жалость?.. Своим учением я дал миру свободу от богов настоящих, заменив их на цепи собственной веры. Не подумай, она не исчезает в никуда, именно ею был напитан меч, которым ты разбил сферы. Ты сделал выбор, как и они выбрали свой путь. Воин идёт по пути конфликта, его воззрения на мир сталкиваются с другими, он вынужден бороться с собой, соратниками, врагом. В нашем с тобой случае – с высшими силами. Их конец здесь был закономерен, – мерно промолвил Лоренцо своим замогильным голосом. Киру он не нравился, слушать его было практически тем же, что и вглядываться в извращённые тьмой разверзшиеся трупы. Разница в том, что с чудовищами не приходилось договариваться, только добивать. – Теперь ты ответь мне, монарх, как ты собираешься править этим миром? – вопросил Фаран, воздвигнув руки к ночному небу. Это было бы величественно, но рваные движения марионетки вместе с иссохшим лицом никак не давали почувствовать, что разговариваешь с человеком, а не древним трупом.
