Видел он этот гербалайф! Американский — еще, куда ни шло, в Москве люди зарабатывают на его продаже в метро приличные деньги. Но где, простите, в Магадане метро? Где миллионы жителей, среди которых есть достаточное количество чудаков, озабоченных двумя проблемами, — где купить вкусно поесть и как похудеть. В Магадане еда в два-пять раз дороже. Не разъешься. А вторая проблема? Пьешь ты лекарство, не пьешь, все равно нужно воздерживаться за столом. Хочешь похудеть, так отдай завтрак Чубайсу, а ужин — Гайдару, и дело сделано. А этот гербалайф израильский — его не берут в Москве, вряд ли станут гоняться за ним в Магадане. И вообще где взять почти две сотни зеленых на залог? Если их достать, то зачем тогда этот идиотский гербалайф?
— Нет, мне ваше предложение не подходит, — сказал Макс, собрав весь запас своей вежливости.
— Тогда с вас две тысячи, — проворковала молодая особа безупречного вида. Она вполне могла бы рекламировать препарат для похудания.
— Две тысячи? За что?
— За консультацию!
И он, как завороженный, нащупал две тысячи и заплатил. Такую изобретательность надо поощрять. Остап Бендер — любимый герой Макса, и то, поаплодировал бы такому изящному способу отъема денег.
Наверное, новому виду бизнеса — консультационному — в Магадане суждено большое будущее. Почему? Гоните две тысячи, скажу.
Подтекал кран в ванной. Звонкой тонюсенькой струйкой, при этом резко гудел, будто исполнял музыкальную пьесу авангардистов, да застрял на одной ноте. Нам-то ничего. Как говорится, свое дерьмо не пахнет. А вот в квартире внизу резонировало. Соседка там жила нежная слухом и переносила эту волынку с трудом.
Но деликатная была до мазохизма. Приходит, вкрадчиво звонит и, не устраивая скандала, не угрожая выселением и обращением в инстанции, тихо, как ночная няня, высказывается в сослагательном наклонении: надо бы взять прокладочку и заменить. Кран и перестал бы подтекать, гудеть и всех нервировать. Шум вреден для здоровья, влияет на умственные способности, снижает детородную функцию, а также может явиться канцерогенным фактором и вызвать образование злокачественной опухоли. И вообще звук этот является свистом, а от свиста в доме перестают водиться деньги.
И так не раз и не два. А на восьмое марта пришла к моей сопруженции: подарок принесла. Не вам, а вашему мужу. И дает прокладки для крана. Вы ведь умеете? Может быть, вам помощь потребуется? Не стесняйтесь. Любая консультация и морально-психологическая поддержка. Хотите, я вам спою? А вообще вы представляете, как кран устроен? Может быть, вам чертеж в разрезе дать? Кстати, в центре здоровой семьи требуются интимные доноры. От вас, наверное, пошли бы красивые дети. Могу похлопотать.
И так, стерва, змея подколодная, допекла, что я рассвирепел, раскипятился, желто-багровым румянцем покрылся, да как взял ключ газовый, да вентиль перекрыл, да прокладки заменил! Теперь не подтекает.
Вот зануда, как только такую лярву земля носит! Хуже тещи! Что она, кстати, насчет интимных дел верещала? Ах, ты, лапа моя! Неужто правда! Иди, расскажи, что имела в виду! Дак за шампанским сбегаю, а?
Что и говорить, три головы — хорошо, но одна пара крыльев — не очень. А если голов двенадцать? По идее футбольная команда, но ударить по мячу нечем, прежде чем на головку брать. Можно с огоньком работать, и это хорошо в холодном климате. Может быть, его приспособить двигатели отогревать? По три сразу. Но как быть с техникой безопасности? Тройка пожарных нужна.
Если один дракон — нормально. А много? Как поголовье считать? По головам? Или хвостам? А то, как в заповеднике будет — запустили туда десять голов овцебыков, из Гренландии завезли, а через год пять хвостов осталось.
Есть определенные трудности со спецодеждой, шапок не напасешься. Но большая экономия на валенках.
В смысле мозговой атаки легче. Одна голова хорошо, а три — лучше. Но утечка мозгов заметнее.
Во властных структурах с приходом дракона своеобразие. Как бы три ветви как бы одной метлы. Как мои приятели — Корнев, Листьев, Стеблов. Пэры, мэры. Драконовы полумеры.
Когда отрубят руку, хотя бы в педагогических целях, трудно. Больно и для жизни несподручно. А второй руки лишишься, совсем невыносимо становится — как без рук. Чтобы с голоду не подохнуть, разувайся и ногой учись ложку брать, матерясь и плюясь. На ушах ходи. Но жизнь не остановить, и вот ты уже к новой ситуации приспособился, стал виртуозом своего дела. Левой ногой на скрипке скромно наяриваешь фугу Баха. Глядь, а левую руку прирастили. Только на место правой. Как она, подлюка дней моих сулевых, мешает! Оторвал бы! Но и к этому привыкаешь. Человек он и есть человек — самое пластическое существо на свете…
Правую руку на место левой пришили. И все для того, чтобы левой рукой не чесал правое ухо, чем мы собственно, по мнению реформаторов, занимались долгие годы, пребывая в социализме — самом глубоком заблуждении всех времен и народов.
