Вот так. Хочется в задумчивости почесать в затылке? А где он теперь? Куда-то в район живота переместился. А что поделаешь — реформы. Процесс пошел, сказал в свое время Горбачев. Правда, мы уже давно произносим это иначе: процесс, пошел вон! Но от слова к делу путь непростой.
Кио как тебя видела — с третьего ряда. Женщину в тумбочку кладет, шпагами пронзает, а она хоть бы поморщилась для вида. А худышка — насквозь светится. Я молодая такая же была. Мой-то топором в меня кинул. Ничего, увернулась. Да он любя.
Другую ассистентку Кио в шкафу жег. Тоже малышка. Где только таких берет? Теперешние-то, вон какие вымахали — туфли сорок третьего размера. А эта как Дюймовочка. Волосы длиннющие, наверное, из асбеста. Как горела, у меня сердце в пятках. Понятно, что для отвода глаз, но я б не согласилась, чтобы каждый день жгли и шпагами пронзали.
Интересно, куда у них девается, когда горит и не сгорает? Вот я, допустим, завхоз. Мебель достаешь-достаешь, возишь-возишь, год проходит, велят списать и сжечь, новую покупать. Жалко, но такой закон и порядок.
А взять бы так сжечь, чтобы оно не сгорело! Топором в щепки порубать для отвода глаз, да на дачу, на дачу, правда, на даче все не поместится. Узнать бы, куда Кио все девает! Как оно было бы мило и прекрасно: ревизия пришла излишки снять. А где они, излишки? Але гоп! Нет никаких излишков!
Прошло несколько лет. Ненавистный тоталитаризм стал рушиться и таять, как снеговик. Кооперативы появились, сахарная вата, видеосалоны, да мало ли что. Наша героиня в бизнес ушла. Хорошие деньги заимела и потом их варила-варила, как сорока кашку. И все вложила в СВАКбанк. А тот, как на дрожжах, раздувался, раздувался, да как лопнет!
У нее чуть инфаркт не случился. Еле-еле оклемалась, но с тех пор носит изготовленный по спецзаказу асбестовый парик, часто останавливает на улицах людей и задает один и тот же вопрос: как так получается, что когда лопается банк, то сами банкиры не лопаются, когда сгорают вклады, банкиры целы и невредимы, на джипах "Чероки" разъезжают, и телефоны у них в кармане звонят. На какой даче во Флориде на берегу Женевского озера оказываются ею законно присвоенные от государства баксы?
Образ Кио померк в ее глазах навсегда. Даже если приедет в Магадан, она не пойдет на его концерт. У самих теперь такие концерты каждый день.
Нас ловят на червячка, которого мы хотим заморить. Иными словами, черви козыри — как в могиле. Шутка. То есть выиграть в эту игру невозможно. Не в этом смысл и азарт. Ежу ясно, что надуют. Но вот как именно — в этом спортивный интерес и заключается. Но избави Бог, это не для меня. Я не игрок, даже не болельщик, но если на трибуны прилетает шайба, то мне в лобец, а мяч — в носяру. Поэтому и не участвую, а то бы знаешь что просадил? До нитки, собственную почку бы проиграл. Я вроде как тайный независимый судья с правом совещательного с самим собой голоса. Усек?
Я и с государством в азартные игры не играл, хотя там было утешение — помогаешь, мол, спорту. Вроде не жалко. А если просто тебя облапошат, неудобно — чувствовать себя идиотом патентованным. Вот так человек жил, умер под забором. А мог бы с честью и славой последнее из того, что есть, отдать.
Первый раз это в Магадане было как раз до путча. Появились натурально липовые бумаги, которые даже назвать не могли похитрее — "акции", мол. Все начали их хватать, продавать, на трассу слать, предвкушая многократное обогащение. К осени первая финансовая пирамида, а слова такого еще никто не знал, рухнула, психические дамочки, потрясая "акциями", ринулись в редакции и прокуратуру искать правду.
Организаторы аферы нажились, кто-то из магаданцев тоже заработал стартовый капиталец. Другие утешались тем, что это не государство их облапошило, клялись больше никогда не участвовать ни в чем подобном. В этих заявлениях зачастую слышалось восхищение надувшими всех современными Робин Гудами. Обыватели мечтательно подсчитывали возможный барыш аферистов и щелкали по-кавказски языком: "Вах-вах, перестройка! Вах-вах, гласность!"
Потом и государство всех подчистую облапошило со вкладами. Ликвидировало инфляционный козырек. У меня сберкнижки отродясь не было, а людей жалко, кто тысячу потерял, а кто и сто кусков — северные длинные рубли.
