Юдзи действительно исправно ответил на каждый вопрос из этих тридцати писем, сочиненных, как он думал, один и тем же человеком, и к утру положил их в ящик. И действительно, к тому времени, как он открыл магазин в восемь утра, письма забрали. После этого подобных шуток не было, а потом, как-то ночью, внутрь просунули бумажку с одной строчкой: «Извините. Спасибо». Почерк был поразительно похож на почерк автора тех тридцати писем. Такаюки никогда не забудет, какой гордостью светилось лицо отца, когда он показал сыну это послание.
Наверное, это и называется «найти смысл жизни». Когда десять лет назад мать Такаюки скончалась из-за болезни сердца, Юдзи совсем пал духом. Дети к тому времени уехали из дома. Пришло тяготящее почти семидесятилетнего старика одиночество, и он утратил волю к жизни.
У Такаюки была старшая сестра, Ёрико – её имя означало «надёжная», – разница между ними – два года. Но она жила с родителями мужа, и надеяться на нее не приходилось. Взять на себя заботу о Юдзи, если возникла бы такая необходимость, кроме Такаюки, было некому. А он ведь тоже только обзавелся семьей. Жили они в крохотной квартирке, предоставленной компанией, и взять к себе отца не могли.
Наверное, Юдзи понимал их обстоятельства. Теряя силы, он тем не менее вовсе не собирался закрывать лавку. Такаюки утешал себя тем, что отец держится.
Но однажды неожиданно позвонила Ёрико.
– Не могу поверить! Отец прямо ожил! Он выглядит даже лучше, чем когда мать была жива. Пожалуй, можно успокоиться. Пока, по крайней мере, все в порядке. Как-нибудь заскочи к нему – ох и удивишься!
Голос сестры, которая впервые за долгое время навестила отца, звенел радостью. А потом она возбужденно спросила:
– А знаешь, чего отец так оживился?
Такаюки ответил, что понятия не имеет, и она продолжила:
– Конечно, откуда бы. Я, когда услышала, еще больше поразилась.
Когда она наконец соизволила объяснить, в чем дело, выяснилось, что отец занялся чем-то вроде консультирования по личным вопросам.
Такаюки сначала не понял, о чем речь, только удивился: что еще за консультирование? И в следующие выходные приехал к отцу. Он увидел совершенно невероятную картину. У лавки собралась толпа. В основном это были дети, но попадались и взрослые. Они смотрели на стену, обклеенную листами бумаги, и смеялись.
Такаюки подошел поближе и взглянул поверх детских голов. На стене висели листки почтовой бумаги, а также вырванные из тетрадей. Иногда попадались и маленькие бумажки для заметок. Он всмотрелся. На одном было написано:
«Подскажите. Хочу получить высшую оценку за тест, но так, чтобы не учиться и не хитрить, не списывать. Что делать?»
Писал явно ребенок. Ответ был прикреплен ниже – Такаюки узнал знакомый почерк отца: «Попроси учителя, пусть подготовит тест про тебя. Ты про себя все знаешь, так что все ответы будут верными».
Что? Какие же это консультации? Остроумные шуточки.
Он почитал и другие вопросы, но все они были в том же духе: «Хочу, чтобы пришел Санта-Клаус, но в квартире нет дымохода, что делать?», «Если Земля станет планетой обезьян, где учиться обезьяньему языку?» и так далее. Однако на каждый вопрос Юдзи давал серьезный ответ. Кажется, ему это нравилось. Рядом стоял ящик со щелью для писем, на нем висел листок с надписью: «Ящик для вопросов. Задавайте любые. Лавка Намия».
– Ну, считай, что я так развлекаюсь. Повелся на подначки местных детишек, отступать было некуда, вот я и занялся этим. Как ни странно, всем понравилось, люди приходят издалека, чтобы прочитать мои ответы. Не знаю, что уж им так приглянулось. Вот только эти чертенята стали такие сложные вопросы задавать, что иногда я часами ломаю голову. Очень это все непросто.
Юдзи виновато улыбался, но лицо его светилось энергией. Он выглядел совсем не так, как после смерти жены. Сестра не соврала.
Эти советы, которые стали для Юдзи смыслом жизни, сначала были больше забавой, но постепенно стали появляться и серьезные запросы. Такие письма уже не стоило вывешивать на всеобщее обозрение, и система изменилась: Юдзи стал использовать щель для писем в рольставнях и ящик для молока. Правда, забавные вопросы он все так же вывешивал на стене.
Юдзи снова сел на колени перед столиком и скрестил руки на груди. Бумага лежала перед ним, но за ручку он явно не собирался браться. Нижняя губа чуть оттопырена, брови нахмурены.
– Я смотрю, ты глубоко задумался, – сказал Такаюки. – Сложный вопрос?
Юдзи не спеша кивнул:
– Женщина пишет. Не понимаю я в этом ничего.
Оказалось, любовная проблема. Сам Юдзи женился по сговору, и до свадьбы жених и невеста друг друга почти не знали. Такаюки считал крайне странным просить совета по любовным вопросам у человека, выросшего в ту эпоху.
– Ну и напиши, что в голову придет.
– Что ты такое говоришь? Разве так можно? – голос Юдзи зазвучал рассерженно.
Такаюки пожал плечами и встал.
– Пиво есть? Я возьму бутылочку?
