– Конечно, знаю. Мы учились вместе в младшей и средней школе. У моей жены ресторанчик, где подают похлебку с тушеным мясом, напротив почты на большом перекрестке. Видела его? Там на вывеске изображена тетушка. Джинман – его завсегдатай. Раньше заходил поесть два-три раза в неделю, но сейчас что-то его не видать.
Таксист умело проехал по узкой извилистой дороге.
– М-м… Дядя умер.
Раз они были друзьями, мне следовало сообщить эти печальные новости. Я оторвала взгляд от зеркала заднего вида и посмотрела в окно.
– Как же так? Поверить не могу. Он, конечно, был полноват, но в целом-то совершенно здоров! Я уже пью лекарства от давления и диабета, а он говорил, что у него нет никаких проблем. Так ты поэтому приехала?
– Да, вынос тела состоится послезавтра утром. Из похоронного бюро «Медиван».
Вдалеке мелькнул фасад родного дома. Я достала из сумки кошелек и связку ключей.
– Верно, не всем же умирать от болезней. С самого детства Джинман порой вел себя сумасбродно до безобразия. Однажды схватил кастрюлю с горячим рамёном[8] голыми руками, а как-то вышвырнул из класса приползшую гадюку. Может, и удивительно, что ему удалось столько прожить.
Таксист остановился перед домом и повернулся ко мне. Он назвался одноклассником дяди, но выглядел лет на десять старше. Похоже, дядя, который раньше всегда казался взрослее, чем на самом деле, умер, выглядя моложе. Я попрощалась с таксистом и вышла из машины.
– Многие захотят прийти на прощание и выразить соболезнования. Одноклассников, которые в долгу перед Джинманом, немало. Я сообщу им.
– А в каком они долгу?
Мне было любопытно дядино прошлое, о котором я ничего не знала. Таксист открыл дверь машины, вышел и достал сигарету.
– Телосложение у него как у борца, голова лысая, а еще он был чертовски смел. Там, где сейчас кофейня Ediya Coffee, раньше стоял игорный дом «Сотта[9]-хаус». Там ошивались хулиганы и бандиты, выполнявшие мелкие поручения и присматривавшие за карточными столами. Стоило просто пройти мимо, и кто-нибудь из них обязательно приставал. Они могли избить, отобрать деньги и даже обувь. А если рядом шел твой дядя, эти головорезы меньше цеплялись, – ответил таксист. – Но владелец игорного дома, оценив телосложение Джинмана, решил переманить его к себе. Сказал что-то типа: «Какой смысл тебе продолжать учиться? Все равно поступишь в дерьмовую старшую школу, а потом всю жизнь будешь горбатиться на заводе. С завтрашнего дня заканчивай с учебой и работай на меня».
Друг дяди выпустил длинную струю сигаретного дыма и усмехнулся.
– И тогда дядя стал ходить туда и учиться азартным играм?
Таксист покачал головой:
– Твой дядя не разменивался на подобные мелочи. Он составил план уничтожения «Сотта-хауса». В то время в школе было немало детей, родители которых оставили там все свои деньги. Отцы вешались, травились газом, в общем, горя хватало. Каждые выходные Джинман ездил в Сеул и изучал техники игры.
Наполнив спортивную сумку Nike наличными, дядя направился в «Сотта-хаус». Словно снимая печать за печатью, он покорил одну за другой каждую из восьми игорных комнат в том здании. Посетители, проиграв мальчику, в гневе уходили, а хозяин, понятия не имевший, как выплатить возникший долг, закрыл ставни здания и затаил злобу.
– Твой дядя вышел оттуда живым, серьезно покалечив нескольких человек. Они занимались грязными делами, поэтому даже не могли заявить об избиении в полицию. После исчезновения «Сотта-хауса» в нашем районе стало тихо. Люди, погрязшие в долгах, вздохнули с облегчением, а к нам перестали цепляться хулиганы. Жизнь заметно улучшилась.
Друг дяди затушил окурок подошвой ботинка и вернулся в машину.
– Я считаю твоего дядю своим благодетелем. Мой отец был игроманом. После его смерти долг нашей семьи перед «Сотта-хаусом» составил без малого тридцать миллионов[10] вон. Черт подери, тридцать лямов! И из них основная сумма была всего лишь два миллиона, все остальное – проценты.
Такси, дребезжа – словно всхлипывая, – укатило обратно.
Дядя, продающий фальшивые руки, очень похожие на настоящие. Дядя – легендарный мастер карточных игр. Дядя, который дул на горячую похлебку, прежде чем проглотить ложечку. Дядя, готовящий юбучхобап размером с кулак. Дядя, который лежал в морге. Мне казалось, все это разные люди.
Мой старый дом стоял на отшибе, и обычно людей здесь не было. Но вдруг я услышала, как кто-то позвал меня по имени:
– Чон Джиан? Что ты здесь делаешь?
Голос был тихим, мягким и незнакомым.
– Кто вы? – спросила я, обернувшись.
Перед железными воротами стоял высокий юноша. Он был одет в клетчатую рубашку и темно-серые штаны, а в руках держал сумку для ноутбука от Samsonite.
– Ты не помнишь меня. Я Пэ Чонмин. Мы дружили в первом классе.
Я смотрела на него, вытаращив глаза и открыв рот. В моих воспоминаниях Чонмин был ниже меня, а длинные волосы, остриженные под боб, делали его на первый взгляд похожим на девочку.
– Ты из фотостудии! Прости, что не узнала.
