Чонмин не смог учиться в местной школе. Он часто болел и был застенчивым, поэтому мальчики не хотели с ним дружить. Вскоре его перевели, и в младшей, средней и старшей школе он отучился в городе, куда мать возила его на белой «сонате». Я часто делала фото на школьные документы в студии его отца и иногда сталкивалась на улице с Чонмином, но он всегда пялился в телефон, и ему было не до меня.
– Неудивительно, что ты меня не узнала. Я вырос на семнадцать сантиметров на летних каникулах, после второго класса старшей школы. Соболезную из-за случившегося с дядей Джинманом…
Чонмин легонько коснулся моего плеча.
– Откуда ты знаешь о моем дяде?
Я сама услышала о смерти дяди только сегодня утром. Как об этом мог узнать Чонмин?
– Я взял академ и подрабатывал в интернет-магазине дяди Джинмана. Полицейский сообщил мне, потому что в последнее время твой дядя чаще всего звонил именно мне.
Уголки глаз и кончик носа Чонмина покраснели.
– Удивительно. Дядя, которого я знала, был хикикомори – домоседом-затворником. Я думала, он выходил только на склад и почту, а оказывается, у него столько знакомых. К тому же все считали его хорошим человеком. Кажется, что это все сон.
Чонмин горько улыбнулся и провел руками по лицу.
– Я предполагал, что ты приедешь, поэтому ждал тебя. Для похорон нужно портретное фото, да? Можем увеличить его в студии отца.
Чонмин совсем не изменился. Ростом он стал выше, но ясный взгляд больших карих глаз, который я запомнила с детства, ямочка на щеке, когда он улыбался, и маленькие подвижные губы остались прежними.
– Думаю, полицейским пришлось попотеть, чтобы перелезть через забор, – проговорила я.
Чонмин взглянул на стену. Около нее стояла лестница из нержавеющей стали. Наверняка они раздумывали, стоит ли лезть внутрь. Раз поступило заявление, пришлось приехать, но в деревне не нашлось бы умельца, который смог бы взломать многочисленные запоры на воротах. Скорее всего, ставя лестницу к стене высотой более трех метров, кто-нибудь из них проворчал: «Мы с таким трудом туда лезем, а он наверняка просто валяется пьяным, чтоб его».
Я вытащила из сумки связку ключей, чтобы открыть три замка на воротах. И тут до меня дошло: полиция и медики, наверное, вынесли дядю на носилках через дверь, которая запиралась автоматически и открывалась с помощью особого кода. Я бросила ключи обратно в сумку и прижала ладонь к панели распознавания вен[11]. После короткого звукового сигнала ворота открылись.
– А кем ты подрабатывал в дядином магазине?
– Делал мобильную версию. Моя специальность в университете – компьютерная инженерия.
Газон был коротко подстрижен, и сильно пахло травой. Под стеной густо росли васильки, тут и там виднелись молодые бересклеты и саженцы можжевельника. То, что человек, решивший свести счеты с жизнью, ухаживал за садом, казалось мне неестественным.
– Ты не замечал ничего странного в дяде в последнее время? – спросила я Чонмина, открывая дверь в дом.
– Нет. Никогда бы не подумал, что он на такое способен, – твердо ответил Чонмин.
Входная дверь со щелчком открылась. Знакомый запах окутал меня, словно обнимая. Я увидела пару старых кроссовок со стоптанными задниками, скользнула взглядом по ключам от грузовика, висевшим на стене, по красному дивану, на котором дядя часто дремал, и по столу, вечно перепачканному соусом для пиццы. Ни одна вещь в этом доме не принадлежала дяде изначально. Он в любой момент мог уйти, прихватив лишь спортивную сумку, но решил остаться. Дяде следовало взять именно ее, а не лезвие бритвы.
– И все-таки он это сделал.
Я положила сумку и начала осматривать дом. Зайдя в гостиную, открывала ящики шкафа и тумбы под телевизор и кончиками пальцев перебирала их содержимое. Старая банковская книжка, наполовину использованная глазная мазь и зарядные кабели разного типа и длины. Среди то ли новых, то ли использованных батареек я нашла синий тканевый кошелек с логотипом Nike. Открыв его, я обнаружила два доллара и школьный пропуск. Средняя школа Хансинбук, третий год обучения, класс 1, номер 17, Чон Джинман. Фотография на школьном пропуске была чистой, без единой царапинки. Удивительно, но дядя выглядел на ней почти так же, как сейчас. Если не обращать внимания на отсутствие седины и более густые волосы, можно подумать, что дядя просто надел школьную форму и сделал этот снимок недавно.
Чонмин вышел из спальни и заглянул мне через плечо.
– Нашла фотографию, которую можно использовать? – спросил он.
– Эта должна подойти, наверное?
Я показала ему школьный пропуск дяди.
– О, отлично, – воскликнул Чонмин, а затем с изумлением поднес фотографию ближе к глазам. – Он выглядел в точности как сейчас! Почему так?
– Потому что дядя ни в чем не менялся. Идем в фотостудию.
Я положила школьный пропуск дяди в сумку и встала. Чонмин сунул руки в карманы штанов и улыбнулся.
– Увидимся на похоронах. И позвоню отцу и предупрежу, что ты заедешь, – он распечатает фото.
Чонмин открыл рюкзак и достал маску и резиновые перчатки.
– А ты что собираешься делать?
– Кто-то же должен убрать ванную. Оставлять это на тебя было бы слишком жестоко.
