Он переместился в водительское кресло и завел двигатель. Сколько бы я ни смотрела, все равно видела на фотографии лишь местный филиал круглосуточного магазина Good Day. Вроде бы я ничего не сделала, но почему-то у меня появилось чувство, будто я совершила великое открытие.
За то время, что я не проверяла нательную камеру дяди, на складе нашего магазина произошло нечто невероятное. Конечно, я узнала детали, лишь тщательно просмотрев записанное видео, когда все было уже позади.
Лицо Минама невероятно распухло из-за биохимической атаки. Дядя открыл крышку купола и бросил ему двухлитровую бутылку воды. Тот поднял голову, плеснул водой в лицо и промыл глаза. А дядя, казалось, раздумывал, как поступить с живым человеком, которого он держал у себя, чтобы благополучно со всем разобраться. Самым верным способом было бы избавиться от Минама, из-за которого и начался весь сыр-бор, но дядя не был достаточно хладнокровен, чтобы совершить убийство на глазах у племянницы. Он снова сел на стул перед стеклянным куполом и прикусил ноготь большого пальца.
– Джинман, давай отойдем на минутку, – помахал ему Брат из комнаты, сооруженной из сэндвич-панелей в одном из углов склада. Дядя лениво поднялся, по привычке почесал затылок и медленно двинулся к Брату.
– Это срочно! Скорее, ну?
Брат нетерпеливо подскочил к дяде, схватил его за запястье и потянул за собой. Они сели, сдвинув колени, в пространстве размером в два пхёна[24], которое было одновременно рабочим местом, жилищем и тюрьмой Брата.
– Думаю, Ким Минам все же киллер. Ему пришло сообщение, похожее на то, что вы выдумали чуть ранее.
Брат открыл окно мессенджера на мобильном Минама.
«Ты где? Раз уж прочитал, мог бы и ответить. А что будешь делать с планом на четыре часа? Если что-то пойдет не так, я потребую компенсацию ущерба».
Отправителя этого странного сообщения звали Ким Джинён, и он написал его около тридцати минут назад.
– Похоже, в четыре часа действительно что-то будет. К тому же Ким Джинён… Это ведь корейское имя Алекса Кима.
– Есть еще какие-то сообщения или смс?
– Нет. И сам телефон новый. Последняя модель, с которой он даже боковые наклейки не снял. Нет ни сохраненных контактов, ни записей о выходах в интернет. Он его ни с чем не синхронизировал.
Даже мне это показалось подозрительным. Угрожающие сообщения Кима Джинёна, словно намекающие, что должно произойти нечто значительное, и мобильный – чистый, как лысина моего дяди… Который как раз встал, будто приняв какое-то решение.
– Что будете делать?
– А чем сейчас занята Джиан?
Вместо ответа Брат проверил видео с нательной камеры. Поскольку я ее перевернула, он видел лишь переднюю часть моей футболки.
– Видео посмотреть не получается, но она говорит с Минхе о каком-то круглосуточном магазине. О том, какие блюда вкуснее всего в магазине Good Day. Сейчас они недалеко от Тхопхёна в Кури.
Похоже, дядя собирался разделаться с Минамом, пока я отвлеклась. Он разобрал вентилятор и достал два пистолета.
– Выбирай между «вальтером» и «глоком».
Взгляд Брата обратился к маленькому пистолету цвета грязи.
– «Вальтер» хорош.
Дядя положил пистолет в задний карман и вышел из убежища Брата. Картинка была нечеткой, и все же я могла разглядеть жажду крови в его глазах. Таким я его никогда не видела. Быстро вернувшись к стеклянному куполу, дядя задрал рубашку и вытер ею пот со лба. Минам, кажется, тоже заметил, что взгляд дяди изменился, поэтому замер, слегка приоткрыв рот.
– Эй, шпион! Ты чего? Что вы, гады, получите, убив меня? Давай лучше успокоимся и продолжим психологическую войну.
Дядя, не ответив, стал подниматься по лестнице.
– Моя племянница все верно угадала. У женщин и правда развито шестое чувство – они прекрасно ощущают опасность. Даже самый дорогой киллер в мире – женщина. Это бывшая мисс Канада, ей уже за пятьдесят, и у нее всегда было потрясающее обоняние. Раньше она могла отследить цель, не зная ни лица, ни имени, только по запаху. Правда, потом она заразилась коронавирусом и потеряла нюх.
Дядя открыл крышку на куполе и достал из заднего кармана пистолет.
– Эй, босс! Уберите-ка пистолет и давайте поговорим, – сказал Минам, вдруг перейдя на «вы». – Кажется, возникло некоторое недопонимание, так давайте будем честны друг с другом, как мужчина с мужчиной… Босс, если вы меня убьете, сами потом пожалеете.
Минам струсил. Он распластался на стеклянном куполе, поднял руки вверх и наконец забыл о своей гордости.
– Мужик, извини, конечно, но не мог бы ты выйти в центр? Пока ты там стоишь, я не хочу нажимать на спусковой крючок. Если мне придется переделывать этот стеклянный купол, я точно разорюсь.
Надо же, дядя беспокоился о куполе. Минам прижался к его стенке еще плотнее, наморщил лоб и посмотрел вверх.
– Говорю же, вы действительно пожалеете. Слушайте… Хоть причину скажите. Что я такого сделал, чтобы меня убивать?
Услышав вопрос Минама, дядя только передернул плечами.
