– Джинман, прошу. С нами ведь никогда раньше такого не происходило. Я всегда работал на складе, и единственное, что я знаю об оружии, – как стирать серийные номера. Сперва объясни мне, почему ты так решил. А? Джинман! – закричал Брат, обращаясь к дяде.
– Мое первое убийство тоже было таким. Как и ты, я не знал никакой подоплеки, и совершил его, потому что мне приказал старший товарищ. Я нажал на курок на поле сахарного тростника в Эквадоре, нацелившись в парня примерно такого же возраста, как Джиан сейчас. А затем отнес тело к реке, где люди могли бы его найти. Лишь несколько лет спустя я узнал, что парень, которого я застрелил, был серийным убийцей по имени Хуан. В пятнадцать лет он убил двадцать два человека и снова объявился всего через четыре года. Мой гонорар был собран семьями жертв, которым пришлось продать все свое имущество. Было бы мне легче, знай я все детали? Мне кажется, что нет. Я смог сделать это и пережить того мерзавца только потому, что ничего не знал. Неважно, злодей противник или отважный герой… Чтобы выжить, нужно действовать, отключив эмоции. Брат, наша единственная цель – выживание. И чтобы выжить, придется убить Ким Минама.
Именно по этой причине дядя не хотел передавать мне магазин. Совершая грехи, невозможно избежать чувства вины. Чтобы хоть как-то совладать с этим чувством, дядя заставлял себя принимать людей за предметы. В этом мире невозможно выжить, не внушив себе, что твоя пуля поразила обычную мишень в форме человека. Этим же можно объяснить, почему он не принял чувства Минхе. Любовь воспламеняет волю к жизни, а киллеру мешает выживать. Для дяди романтика была слишком опасным развлечением.
Чонбон выслушал впечатляющий монолог дяди, облокотившись о стол, и сказал:
– Чем тратить время, пытаясь объяснить каждую мелочь новичку, лучше поручи это мне. Давай я все сделаю. Считай это за услугу.
– Ким Чонбон, если хочешь получить остаток, следуй за мной, – ответил дядя, схватив его за шиворот.
– Чон Джинман, мы о таком не договаривались.
Чонбон, который был на ладонь выше дяди, казалось, был сломлен его напором и не мог сопротивляться.
– Все произошло потому, что ты пожадничал. Если бы ты не показал Джиан фотографию, она бы не зашла так далеко.
Возможно, дядя начал бояться площадей не из-за какого-то конкретного происшествия. Он хранил так много тайн, о которых невозможно было рассказать, что неторопливая прогулка по солнечной улице в компании соседей казалась ему непозволительной роскошью.
В этот момент послышалась серия выстрелов. Эти пули выпустила я.
Я открыла холодильник. Внутри лежали половина порции кимбапа[35] и пустая миска от удона[36]. Внешне это действительно был холодильник, но холода в нем не ощущалось. Из его задней части едва заметно просачивались светло-фиолетовые лучи. Ощупав рукой его салон, я заметила, что задняя стенка присоединена неровно. Я взяла разделочный нож, сунула его в щель, а затем ударила кулаком. Тут же задняя стенка с лязгом отошла. Я сунула голову в проем и вытянула руки. Они коснулись пола секретного помещения. Я почувствовала сильный аромат цветов и жар, как в сауне. Запах казался мне знакомым – я точно где-то его уже встречала, но концентрация оказалась настолько сильной, что он начал напоминать запах мочи.
– Думаю, вперед лучше пойти мне. Что скажешь?
Я одними глазами окинула комнату за холодильником.
Из-за светло-фиолетового освещения даже ковер на полу имел красноватый оттенок. В плотно расставленных цветочных горшках росли растения с широкими, как у герани, листьями. Из-за освещения различить их цвет было трудно, но махровые цветки размером с кулак с длинными тычинками очаровали меня. Похоже, светло-фиолетовый свет исходил от фитоламп. На стенах, покрытых звукоизоляционным материалом, не было окон. Мне казалось, что в тот миг, когда я всунула голову в эту комнату, мне в лоб должна была прилететь пуля.
– Обязательно это делать? Я что-то сомневаюсь.
Ясный дрожащий голос вырвал меня из размышлений. Он принадлежал Дане.
– Джиан ничего не знает. Это точно, – с уверенностью сказала Дана. – Ты ведь понимаешь, что мы ни в чем не виноваты. Я лучше умру, чем причиню ей вред.
Дана всхлипывала. Я так и знала, что ее убили. При мысли, что виновником ее смерти был Алекс, гнев взял верх над страхом. Я схватила «глок» и выпустила три пули в свою слепую зону. А затем вползла в комнату, надеясь, что в кого-нибудь попала. Минхе, которую наверняка удивили перемены в моем поведении, затаила дыхание и ловко последовала за мной, как настоящий профессионал. Я быстро поднялась, приняла стойку для стрельбы и огляделась по сторонам. Повсюду стояли лишь цветочные горшки, левая и правая стены были занавешены плотными шторами.
– Цветы… Я ни о чем подобном не слышала… Что это?.. – не скрывая удивления, спросила Минхе.
То, что лидер преступной организации увлекался ботаникой, казалось нереальным.
– Эй!
Пистолет Минхе остановился напротив шторы справа. Пуля проделала в ней дыру, оттуда вышел человек и тут же оказался в окружении.
