– Девушки, опустите оружие. У меня его тоже нет. Вы не верите? Конечно, сомнения – это ваша болезнь. Разве оно позволит вам совершить что-то значительное?
Это был не Алекс. Голос принадлежал женщине средних лет. Пальцы с коротко остриженными ногтями приподняли плотную занавеску. А затем оттуда вышла худощавая дама ростом около ста шестидесяти сантиметров с косметической маской на лице, одетая в развевающуюся белую ночнушку из хлопка. Она широко развела руки и повернулась. Пустые руки, босые ноги, никакого оружия. Лицо закрывала маска, поэтому я не могла разглядеть его выражения, но почему-то мне казалось, что она улыбается.
– Красивые цветы, правда? Это мое единственное удовольствие в жизни. Перед вами улучшенный вид растения под названием кондодендрон. Уверена, вы видите его впервые. Первоначально его цветы были длинными и не слишком красивыми. А я модифицировала их с помощью генетических ножниц, и они стали просто прелестными.
Распущенные вьющиеся волосы загадочной дамы были наполовину седыми.
– Где Алекс?
Не ответив, женщина подошла к нам, проводя кончиками пальцев по лепесткам цветов. Поскольку оружия у нее не было, угрозы она не представляла, но мрачный голос и напряженный, обжигающий взгляд заставлял меня съежиться.
– Ты Со Минхе, а рядом с тобой племянница Чон Джинмана Джиан. Приятно познакомиться, а я Алекс Ким. Имя Александра тоже можно сократить до Алекс, но вы, похоже, не знали?
Алекс оказался женщиной! Мы с Минхе одновременно вздрогнули от неожиданности. Алекс стояла прямо передо мной и громко смеялась. А затем внезапно остановилась и пристально посмотрела на меня:
– Это ведь не первая наша встреча, правда?
Она сняла маску и бросила ее на пол. Пугающе большие глаза и тонкая переносица казались знакомыми. Алекс была матерью Даны, которую я видела на похоронах.
– Джинман тоже должен это почувствовать. То, что ощущает мать, лишившаяся ребенка. Ты ведь знаешь, что это твой дядя убил мою дочь, да?
В уголках ее рта выступила белесая слюна.
– Ее убил мой дядя?..
Мое зрение расфокусировалось. Фиолетовый свет, горшки с кондодендронами и Алекс Ким исчезли. Я снова оказалась в своей квартире. Когда настенные часы пробили четыре утра, дверь бесшумно открылась. В бархатистую темноту вошел крупный мужчина, одетый в красную гавайскую рубашку. Он принес какую-то белую пыль. Мужчина поводил руками в темноте и открыл передний карман рюкзака Даны. Затем до конца повернул инсулиновый шприц в форме ручки и подошел к кровати.
Он долго смотрел на нас с Даной, укрытых бежевыми одеялами. Ростом, телосложением и прическами мы были похожи, а его глаза еще не привыкли к темноте, поэтому он мог легко ошибиться. В 4:04 мужчина выбрал Дану – она лежала лицом вниз. Одной рукой он уперся в стену, а другой приподнял край ее футболки. В этот момент я скрипнула зубами. Мужчина на мгновение заколебался, но тут же взял себя в руки. Для него люди были всего лишь мишенями в форме людей, и, как всегда, он направил оружие точно в центр мишени. Он вышел в 4:05, и у Даны тут же случился гипогликемический шок.
Это была всего лишь картинка, нарисованная моим воображением, но если Алекс сказала правду, она могло не так уж сильно расходиться с реальностью.
– Ты не сможешь меня убить. Разве посмеешь ты застрелить мать, лишившуюся из-за тебя ребенка? После этого ты точно потеряешь человеческий облик.
Алекс сунула палец в дуло пистолета. Как она и сказала, я не смогла нажать на спусковой крючок. Но тут мне внезапно вспомнилась причина, по которой я пришла в эту комнату. Я была обязана спросить имя Даны, ее настоящее имя.
– Девушка… Которую убил мой дядя… Как ее звали?
Что было бы, если бы дядя по ошибке сделал инъекцию мне, а не Дане? А если бы Дана ожидала, что он придет, и убила его? Или если бы я узнала, что она собирается убить дядю, и сама убила бы? Или если бы нас троих убил киллер, подосланный Алекс? Все эти варианты всплывали у меня в голове, принося с собой все новые вопросы. Абсурднее всего то, что в любом случае кто-то из нас должен был умереть.
– Вживаясь в новую роль, мы начисто стираем все старые имена и привычки. В ЦРУ это называют камуфляжем памяти. Пока мы не услышим определенное слово, мы действуем в соответствии с новым именем и новой памятью. Дана сменила их больше десятка. Я давно сбилась со счета.
По ее словам, Дана жила как актриса, постоянно играя разные роли.
– Я спрашиваю, каким было ее первое имя.
– Думаю, Тхэгён. Точно, она родилась в Сеуле, поэтому, думаю, именно так я ее назвала. А ты до сих пор неплохо ворочаешь языком! Какая стойкая.
Как только Алекс произнесла эти слова, меня затошнило. Казалось, она не чувствовала никакой вины за то, что сменила дочери десятки вымышленных имен и личностей и довела ее до расстройства пищевого поведения.
