— Так ты из расы серафимов?
Гостья виновато улыбнулась.
— Здорово, не видел ещё таких как ты. Это поэтому отец был против?
Грей молча кивнул.
М-дя, неудивительно. Грей — сын одного из так называемых тёмных властелинов, к тому же раса серафимов, если верить всё той же энциклопедии, однажды объявила самую настоящую войну магам и магическим созданиям в различных измерениях, но проиграла и была запечатана в своё мире. Со временем эту печать сняли, но серафимов до сих пор много, где недолюбливают, а уж тёмные и подавно, ибо там вообще древняя вражда. Впрочем, нам не привыкать у нас тут в компании вообще у всех союзы дюже странные, так что одним больше — совсем незаметно, но уже веселее.
— Хорошо, ребят, — сказал я, подмигивая и незаметно показывая Грею большой палец, отчего тот расплылся в счастливой улыбке, — давайте в дом, Ирен там вам всё покажет, а я тут пока с вашим извозчиком рассчитаюсь.
Дождавшись пока гости удаляться внутрь я подошел к стоящему у своего микроавтобуса водителю.
— Дядя Васо, как там мои гости, не слишком докучали в дороге?
— Какое там докучали, дорогой, ехали как мышки, истории им рассказывал про дедушку Звиада и как он барана на шашлык ходил покупал в Якутии, а пришёл с молодой женой, много смеялись. Золото у тебя, а не гости.
— Да, ребята хорошие, — согласился я. — Большинство мои ученики.
— Вах, — вскинул руку Васо. — Сразу видно, все в учителя, мой сын после твоих уроков такой швабра сделал — красота. Каждый день любуюсь. Мать радуется, когда пол моет. А ведь был точно молодой баран, совсем без рук.
— Зря вы на него, дядя Васо наговариваете, он у вас мальчуган рукастый. Кстати, сколько с меня?
— Какое столько, дорогой, генацвале Дорофеич мне машину знаешь как сделал, прёт как танк. Мотор шепчет, вот послушай, — он сунул руку в открытую дверь и повернул ключ, заставив старую «Газельку» утробно заурчать, позвякивая и скрипя плохо подогнанными сочленениями. — Слышишь — пэсня. Так что какие деньги. Я к нему еще после праздников заеду, обещал еще немного подрегулировать, говорит — полетит.
— Вот этого я как раз и боюсь, — вздохнул я. — Ладно, дядя Васо, с наступающим вас и привет тёте Гале.
Тот в ответ хлопнул меня на прощание по плечу, забрался в кабину и захлопнул дверь. Хороший человек — безотказный, еще в молодости во времена Союза перебрался сюда с Владивостока, где жил и работал после службы в армии, да так и остался, со временем обзаведясь женой и хозяйством. Но самое главное, что он никогда не задавал лишних вопросов и особо не удивлялся увиденным чудесам, даже говорящего Батона воспринял совершенно спокойно, а уж когда узнал об увлечении его рыбалкой. В общем практически всё лето они проводили в разъездах по местным озерам и речушкам забираясь в такие дебри, что пару раз нам с Крисом приходилось их в буквальном смысле вытаскивать когтями за шкирки. Ладно, все в сборе, пора и на стол накрывать.
Время стремительно катилось к полуночи, заставив отложить все разговоры и воспоминания на потом. Все стали рассаживаться за накрытый в гостиной стол, попытавшись зазвать детей, но те, нагрузившись вкусняшками и лимонадом, дружно отказались, отправившись на горку подкармливать катающихся там друзей. Наверное, оно и к лучшему, что им тут сидеть со старпёрами, слушать их пустопорожнюю болтовню, а подарки из-под ёлки никуда не денутся.
— Нер, а я вам небольшой подарок привезла.
Ёлки! Я резко развернулся на стуле. Точно Глай, а она то тут откуда, вроде среди прибывших её не было.
— Ты как тут…
— Сек-рет, — кокетливо улыбнулась эльфийка, протягивая мне на серебряном подносе тортик с торчащими во все сторону заячьими ушами и лапами.
Мой глаз нервно дёрнулся.
— Нер, они из безе, не бойтесь, — длинные ресницы девушки невинно захлопали словно крылья бабочки, а зеленая одежда при приближении стала стремительно терять свою плотность приоткрывая очертания гибкого тела.
— Ты, кажется, заигралась, дорогуша, — рука Ирен приобняла эльфийку за худенькие плечи, заставив ту податься назад. — Хочу напомнить, что в нашем мире многоженство запрещено…
Глай виновато потупила взор, передавая торт живо подскочившему Батону, который просто блистал вылизанной шёрсткой и бабочкой в стразах явно от Сваровски.
— А мне вот жаль, — сидевшая неподалёку Рейнера, отодвинула от себя розеточку[1] с каким-то желе, в котором она всё это время лениво ковырялась, искоса наблюдая за происходящим действом. — Хотя людские предрассудки порой неистребимы. И, да, гадость эта твоя заливная рыба, сестренка.
В зеленых глазах жены сверкнули разряды молнии.
— Поговори мне ещё тут, младшенькая, живо к родителям улетишь, — бросила она, провожая эльфийку до её места и усаживая на стул, после чего, не оборачиваясь в сторону сестры, добавила: — И да, заливную рыбу я не делала.
Рейнера удивлённо посмотрела в посудину, затем на сестру, затем снова в посудину, а её лицо стремительно начало приобретать странный оттенок.
— Глафира! А что это у нас в этой вазочке? — крикнула она, суетящейся вокруг стола домоуправительнице.
