Людвиг, войдя в храм одним из первых, постепенно оказался вплотную прижатым к главному алтарю, где-то в массе людских тел, исчезли, затерялись румиец, Ладер и альвис Бенинк…
В плотной толпе советник императора ждал решения своей судьбы, так же, как ждали в этот день исхода сражения тысячи горожан. Комья огня продолжали сыпаться на город – горели портовые склады и дома, редкие деревья и лодки у причала. Ратуша уцелела, форт пока оставался недосягаем. Хищный строй галер приблизился к крошечной гавани острова, запертой на тяжелую цепь – она не могла вместить все корабли.
Флагманское судно остановилось на внешнем рейде.
– У вас молодое зрение, Ожье, что там с насыпью и воротами? – спросил Кунц Лохнер.
– Наши люди катят запасной таран. Надеюсь, мы оттянули на себя силы бретонистов, это поможет пехоте раскачивать машину.
– Есть ли еще бочки с зельем?
– Только что отправили в путь последнюю.
– Заряжайте трубы Нострацельса.
Лейтенант слегка побледнел и отправился исполнять приказание. В медные жерла забили волшебный порошок и ядра, у обслуги был вид приговоренных к смерти.
– Наводи и поджигай. Неплохо бы заткнуть уши, но я не знаю, не окажется ли это грехом…
Солдат поднес раскаленный прут, и в тот же момент раздался громовой треск. Гребцы, не слушаясь понуканий, в ужасе побросали весла, галера встала, выпущенный снаряд, описав колоссальную дугу, ударил на мелководье у самого подножия крепостной стены – взметнулся фонтан воды и грязи.
– Недолет. Поправьте прицел.
Прочие галеры тоже окутались дымом.
– Как видите, друг мой, все не так уж страшно, – заявил Кунц младшему офицеру. – Это колдовство действует исправно даже и после смерти Нострацельса…
– Тут не обошлось без его неприкаянной души.
Ядра тем временем посыпались на стены крепости, круша их в самых уязвимых местах.
– Славно, друг мой, замечательно.
Солдаты у ворот в очередной раз оттянули и обрушили на преграду таран – по ним почти не стреляли, удушливый дым стлался над кровлями.
– Псалмопевцы заняты тушением пожара…
Под выстрелами рушились древние стены Толоссы, и целые пласты камня с грохотом оседали в море.
– Прекрасный результат, капитан Кунц. Некоторые бреши годны для пешей атаки на город, нужно только подойти поближе…
(Из «Истории мятежа Клауса Бретона», записанной очевидцем, который пожелал остаться неизвестным)
«…При таких обстоятельствах церенские галеры устремились к острову. С уцелевших бастионов открывался отличный вид на залив, и эти маневры не остались незамеченными. Повстанцы, очутившись в отчаянном положении, пустили в ход последние запасы – со стен ударили метательные машины и клубы серного огня, наподобие того, какой еще недавно нещадно жег крыши Толоссы, полетели теперь на палубы императорских галер.
– Дрот святого Регинвальда! Нас бьют нашими же приемами…
Залп получился не очень густым, многие огневые снаряды канули в морскую воду, но кое-что попало по назначению – о палубу флагманского корабля ударился полыхающий комок, и вспыхнули дерево и парусина, и занялись огнем скамьи гребцов, и бросились врассыпную сами обожженные гребцы.
– Гасите пожар водой! – закричал лейтенант Ожье.
– Бесполезно, – отрезал Кунц Лохнер, перелезая через борт обреченного судна. – Серный огонь водой не тушится.
Многие попрыгали за борт, а оставшиеся на палубе мечтали это сделать. Те же, кто оказались в воде, в печали просили поднять их обратно на борт, поскольку, несмотря на жару, вода в заливе, перемещенная накануне подводным течением, оказалась чрезвычайно холодна.
– Клинок и Корона! – рявкнул капитан Кунц, отплевывая соленую горечь моря, – Я иду на дно, меня губит мой отличный доспех…
– Настоящее положение плачевно, а потому держитесь за это бревно, мессир, – посочувствовал верный Ожье.
Лохнер мертвой хваткой вцепился в обломок галерного весла. Ближний корабль поспешно подошел, взбивая веслами пену, и спасенный капитан гвардейцев очутился на борту. Из-под его кольчуги стекали обильные потоки воды, а к рыцарскому шлему прицепился султан из мохнатой травы моря.
– Прикажете отступить, мессир?
– О нет! Еретические свиньи заплатят мне за это омовение…
…И несколько поредевший строй судов устремился к суше.
Как известно, море в этот день оставалось удивительно тихим, и ничто, если не считать огромных стрел и тяжелых ядер, метаемых машинами мятежников, а также целого роя арбалетных стрел, не помешало императорским судам пристать к островному берегу.
Войско под началом отважного Лохнера попрыгало на скользкие камни и откатившиеся в сторону обломки крепостных стен возле самой большой бреши, после чего двинулось вперед, уничтожая все живое, которого, впрочем оставалось немного, поскольку еретики благоразумно отступили.
– Клинок и Империя! – снова призывал капитан Кунц и, воодушевленные его громовым голосом, гвардейцы двинулись на приступ, не жалея искусно заточенных клинков.
Тем временем наемные роты капитана Конрада со всею возможною силой атаковали ворота, решетка и створки рухнули под напором тарана, как раскалывается в щипцах орех.
