Если работа ведется под заказ, то на похищенного ребенка или взрослого должна быть медицинская информация, чтобы не подвела несовместимость органов. В поликлиниках и больницах банда вербует для этих целей специалистов, которые продают медицинские и другие данные на пациентов. Методы вербовки — шантаж и запугивание. Существуют подпольные медицинские лаборатории, где бандиты-медики делают операции по изъятию у жертв «запчастей», проводят эксперименты на живых людях, которых на японском жаргоне называют «бревнами», на немецком «мышками», а на русском уголовники еще даже не придумали названия. Трупы по договору с крематорием или кладбищами сжигают или хоронят. В этих же криминальных лабораториях, если есть необходимость, изменяют внешность преступника, делая ему пластическую операцию лица, пересаживают кожу на кончиках пальцев, чтобы заменить папиллярную картинку преступника, находящуюся в базе данных милиции. Сегодня часто усыновляют больных детей из детских домов — и нередко иностранцы. Для чего на роскошной вилле нужен инвалид, если можно взять здорового ребенка из Азии, Латинской Америки? Не для тех ли донорских целей? С Украины в 1996 году было вывезено свыше восьмисот детей. Когда государственных чиновников и частные детские дома обвинили в страшных махинациях, Интерпол не смог обнаружить следы более чем шестисот из этих детей, проданных за рубеж. Даже отбывающие наказание в зонах заключенные чрезвычайно негативно относятся к насильникам, которые надругались над детьми. Вместе с тем сегодня появились банды, которые такой промысел — воровство и убийство детей — сделали своей профессией. Видимо, деградация коснулась всех слоев общества и люди ради выгоды готовы идти на любые преступления.
Похищение человеческих органов — это не самое гнусное из преступлений, и «человек, который смеется» специально обезображенным ртом у Гюго, не самый страшный персонаж истории. Сегодняшние жертвы хирургов-экспериментаторов, последователей эсэсовца Менгеле, повергают в полуобморок очевидцев этих изуверских экспериментов. Одна из целей похищения — превращение малыша в мальчика-собаку или медвежонка, девочку — в обезьяну. Работают в этой области вурдалаки-медики, называющие себя «хирургами-скульпторами». Они лишают украденного малыша дара речи, подрезая ему уздечку языка или усекая сам язык. Затем с тела ребенка удаляют маленькие участки кожи, их заменяют пластинками шкуры животного. «Когда я уходил оттуда, малыш-звереныш заплакал, издавая гортанные булькающие звуки, напоминающие детские рыдания», — пишет один из корреспондентов, который побывал на такой фабрике зла. Процесс перерождения длится довольно долго, от двух до четырех лет. Пластинки собачьей или медвежьей шкуры вживляются в поверхность человеческого тела небольшими участками с многосуточным перерывом, чтобы не было отторжения. Когда операция завершается, из-под скальпеля появляется гибрид человека-животного, которого можно использовать как раба, солдата, убийцу, в зависимости от потребностей и фантазии хозяина.
От чисто советских преступлений, которые уже сегодня практически не наблюдаются, воровской клан повернулся к таким, что леденят душу. Людоедство из-за голода в 1920-х годах в Поволжье или в 1946–1947 годах на Украине; заключенные, берущие в побег «корову» и съедающие свою жертву, — это все случаи вынужденного каннибализма. Страшнее, когда это происходит осознанно. В крупных городах России бесследно исчезают люди, особенно часто — дети. В Москве за месяц число пропавших без вести достигает нескольких тысяч человек.
Участь бездомных кошек и собак, которых убивают и едят бомжи, вызывает сострадание. Но это не самое страшное в наше время. Можно пережить и шашлык из «баранинки», которая еще вчера лаяла и виляла хвостиком. В Петербурге накануне реформ, когда все было по талонам и ничего не достать, особенно мясо, уголовная группировка занималась торговлей человечиной. Жертвы намечались заранее, разрабатывались способы, позволяющие без лишних потерь и шума заманивать и убивать «коровушек». Для этой цели подходили накачанные парни, а такого взять непросто. Заманивали традиционно, с помощью женщин, которые потом также исчезали. Клофелин, добавленный в выпивку «качкам», на качество мяса, которое шло за говядину, не влиял. Мясо женщин, с жирком, шло вместо свинины. Известен случай, когда в маленьком городке у старика умерла жена, а денег на похороны не было, он стал торговать мясом умершей на рынке. В теле уже образовался трупный яд. Двое, поев «свежатинки», скончались.
