Остановить этот беспредел можно достаточно легко, как это сделали, например, в Америке, вооружив каждого желающего. Достаточно трусу-грабителю увидеть пистолет, направленный в лоб, и он больше никогда не решится потрошить женщин и пьяных. Эти «выходцы с большой дороги» — наиболее гнилая часть нации, ее отбросы, которые не в силу характера, а вследствие нищеты и физической, и моральной пытаются оторвать что-нибудь от ущербного общества. Таковы же деяния государственных преступников, которые наживаются на всем: отравляют природу и людей, потом «исцеляют» недуги негодными лекарствами; намеренно доводят до состояния полного запустения целые городские районы, обрекая их на снос, потом строят другие дома, заведомо хуже старых; разрушают в войнах страны и регионы, чтобы положить в карман уворованные в ходе военных кампаний средства. Это элита преступности, защищенная клановой взаимовыручкой и кастовой неприкосновенностью. О них разговор особый. Здесь же речь пойдет о нормальных уголовниках, которые действуют по стандартным преступным сценариям, иногда не лишенным остроумия.
Для успеха грабительского промысла, в отличие от воровского, не требуется особого мастерства и владения техническими приемами, знания способов и психологии человека-жертвы. Если сравнить две эти категории криминальных специалистов, то увидим следующее: жестокость грабителя на порядок выше жестокости вора, но зато мастерство вора в несколько раз превышает мастерство грабителя; риск грабителя выше риска вора, но и доходы на столько же превышают воровские.
В грабительском промысле, помимо поверхностного плана и диктуемого обстоятельствами исполнения, не требуется ни идеи, ни глубокой проработки. Если в воровском деле мы говорим о категориях мастерства, владении техникой и инструментами, способами завладения имуществом, знании психологии жертвы, то здесь все жестоко, примитивно, нагло. Не нужны ни интеллект, ни ум. Жестокость — от недостатка интеллекта и воображения, неспособности поставить себя на место пострадавшего. Находчивость грабителю нужна только тогда, когда его загнали, как крысу, в угол и надо найти выход. Но эти варианты грабитель не просчитывает: во-первых, рассчитывает на безнаказанность, во-вторых, просчитывать, просматривать резервные варианты он не в состоянии. Это касается всех категорий грабителей, кроме банковских. В них присутствует квалификация, мастерство, интеллект.
Риск является платой за дефицит интеллекта. В 1977 году в Риме решил пошутить известный итальянский футболист Чеккони. Предполагая, что его лицо всем знакомо, он с приятелями зашел в ювелирный магазин и произнес традиционную фразу: «Стоять на месте! Это — ограбление!» Хозяин, который не был болельщиком, мгновенно среагировал и в упор застрелил мнимого грабителя.
Банковские грабители, как правило, используют совершенную техническую аппаратуру, оружие, средства маскировки, грим. Для таких операций характерна глубина проработки, действия в критической ситуации отличаются жестокостью, например, убить человека при сопротивлении или добить раненого сообщника — в порядке вещей. Хотя еще в начале века у медвежатников было твердое правило: на дело не брать не только огнестрельное оружие, но даже нож, чтобы в случае провала не попасть под статью «вооруженное ограбление». При нападении на инкассаторов и банки действуют стремительно, операции рассчитаны до секунд. Банковские грабители, как правило, не садисты, но налет начинают с диких криков и выстрелов, чтобы создать обстановку жуткого страха и сломить возможное сопротивление.
Но иногда жуть охватывает и самих грабителей. В 1981 году в столице Перу Лиме из музея украли 35 золотых предметов, в том числе большую статуэтку богини инков Туми. Статую, чтобы удобно было транспортировать и прятать, разрезали на три части. Видимо, это послужило причиной того, что грабителей поймали: не кощунствуй, не покушайся на святыни. Более того, грабители жаловались, что после расчленения Туми они трижды чуть не стали жертвами несчастных случаев.
