«На паперть» выходит разный контингент по социальному составу, нравственным принципам, состоянию здоровья и т. д. Однако всех их можно разделить на две группы: тех, кто занимается нищенством по призванию, в соответствии со своей моралью и нравственностью (причины 1 и 2), и тех, кто занимается этим вынужденно (3, 4, 7, 8). В обе группы могут входить лица, занимающиеся этим по причинам 5 и 6. Представители этих групп существенно различаются. Первые театрально-агрессивны или, наоборот, вежливы и изысканны, напористы и остроумны или бесконечно несчастны. Они разыгрывают своего рода спектакль по отработанному сценарию, предлагая зрителям некоторое развлечение и возможность ощутить собственное благородство, великодушие, щедрость либо непреклонность. Во вторую группу попадают пассивные, унылые особи, которые часто не вызывают даже сочувствия и не удостаиваются внимания прохожих. Если первым их труд доставляет удовольствие, дает ощущение превосходства над «благодетелями», поскольку они дурачат их кажущейся беспомощностью, уродством, другими физическими недостатками, то вторые отрабатывают поденщину, изнывая от неприязни ко всем и собственного бессилия. Тем не менее, и та и другая категория — это нищие-профессионалы.
Иное дело — человек, который живет в нищете и не в состоянии себя обеспечить. Его моральные принципы не позволяют заниматься нищенством как ремеслом. Но философия попрошайки уже сформировалась, поскольку приходится выпрашивать: повышение зарплаты, путевку, квартиру. Он завистливо смотрит на процветающих и удачливых, на здоровых и веселых. Нищета — это такое испытание, в котором сильный легко становится слабым, а слабый — бесчестным, и нищенская наука выживания учит простому правилу: пользоваться чужой помощью, не надеясь на свои силы.
От попрошайничества и подачек — легкий переход к воровству и насилию. В этом причины небывалого взлета преступности в сегодняшней России, фатального разгула мздоимства. Лицемерная забота о возрождении духа и традиций нации — возведение храма Христа Спасителя соседствует с бездарным уничтожением народа в войнах. Бессмысленная война в Чечне только увеличила количество калек и попрошаек на российской паперти. Жуткий символ времени — воин-инвалид, выпрашивающий подаяние, голодные пенсионеры, бесчисленные бомжи, роющиеся в помойках, нищие инженеры и учителя.
Швеция — страна исключительной честности. Потерянная вещь может терпеливо ждать своего хозяина бесконечно долго; дети оставляют игрушки, куртки, велосипеды на улице; штучный товар выставляется без присмотра на тротуарах и лотках, а продавцы находятся в магазине. Даже бомжи не опускаются до того, чтобы украсть, хотя соблазн бесконечен.
Столь идеальная картина просто невероятна для нынешней России, где взращиваются все новые и новые поколения преступников. В сегодняшней ситуации образование и интеллект на службе у преступности, уголовщины, криминала. Более того, элита страны, избранники на самые высокие руководящие посты в своей морали оказываются на уровне уголовников.
История нищенства в России знает не одну сотню случаев, когда помещики поощряли промысловое нищенство, принимая даже на себя роль учредителей. Особенно возросло нищенство во второй половине XIX века, когда огромные ватаги здоровых молодцов, детей и стариков под видом погорельцев бродили по Руси. Нарицательное имя «казанская сирота», как называли выходцев из мест между Нижним Новгородом и Казанью — самых докучливых и самых умелых попрошаек, привязалось ко всем нищебродам. Руки целуют и в ноги кланяются, притворяются и врут, обманывают и выпрашивают. Сколько ни давай, все мало. Страсть к бродяжничеству и попрошайничеству, лишь бы не работать, огромная лень, тяга к пьянству несокрушимы. Наказания и побои воспринимают как должное. Целые деревни занимались нищенским промыслом, собирая в свои ватаги калек и уродов, покупая детей. Чужих детей плохо кормили, иногда сознательно уродовали. Ребятню с детства приучали просить милостыню, посвящали в тайны профессии, учили обманывать и воровать. Собирали целые возы барахла, на базарах обменивали его по установленной таксе на деньги, и шла пьяная гульба. Возвращались домой всегда с лошадкой, а самые ловкие и не с одной. Некоторые копили деньги и даже на смертном одре не решались указать место тайника.
