— Пошли, — вздохнула кузина. — Порадуемся за молодых и встретим будущее. Да спрячь ты уже эти цветы! Смотри, они сейчас превратятся в жухлые лоскутья. Столько светлых кудесников — цветам плохо без равновесия. Сейчас я их магией напою — продержатся до вручения подарков.
Лиза прошептала заклинание. Бутоны, будто встряхнулись, но несколько голубых лепестков всё таки пришлось оторвать.
— Давай свою сумочку, помогу всунуть. Ох, опять в духоту… Фу у ух, когда бал кончится?
В огромном, сверкающем белизной и золотом зале собралась вся знать королевства. Уорнер и Розалина стояли в центре на небольшом постаменте, нежно держались за руки, и улыбались гостям. На племяннице принца было надето кристально белое платье, по корсету которого серебрилась вышивка, напоминающая морозный узор.
Уорнер был одет в серебристый элегантный костюм и белую рубашку, удивительным образом подходящие к платью Розалины. Глядя на них, мой скептический настрой и подозрение в красиво разыгранном спектакле, разбивались о пылающие счастьем глаза невесты и нежные, любящие взоры, направленные на неё Уорнером.
— Грози выглядит помолодевшим, — прошептала мне на ухо Лиза и сильнее сжала мою руку, которую держала с того момента, как мы вышли из дверей зимнего сада. — Килограмм пятьдесят сбросил ради молодой жены. Конечно, куда уж пузану прятаться под юбкой племянницы высокопоставленной особы. Стройному мужчине гораздо легче укрыться под женским подолом.
— Ты не исправима! — хохотнула я, и легонько сжала в ответ ладошку Лизы. — Во всём видишь только неприятные моменты.
— Это ложное обвинение! Я протестую! — давясь смехом, шипела кузина. — Я, напротив, замечаю, что у него оказывается вполне мужественный подбородок, который было не разглядеть до этих пор за тремя складками жира на шее. Высокие красивые скулы, до сего бала прятавшиеся в мягких рыхлых щеках. А какой орлиный нос! Впрочем, его нос было видно и до перемен во внешности. А лоб? Могучий лоб, пусть и увеличивающийся с каждым годом, и скоро до затылка дотянется.
Я давилась хохотом, потому прикусила нижнюю губу и, приложив палец ко рту, показала Лизе, чтобы та замолчала.
— Друзья! — начал воодушевлённо советник. — Я пригласил вас на бал, чтобы под звуки музыки, во время всеобщего веселья разделить с вами счастье.
— Вот ты где! — раздалось у меня за спиной.
Эммануил нашел свою потерю, и готовился меня атаковать. Неужели снова потащит болтать с очередным политиком? Нет, дорогой, я сюда пришла веселиться!
Обернулась, а вместе со мной и Лиза.
— Привет! — сказали мы хором и переглянулись.
— Теперь я понял: Лиза утащила тебя куда то. — Эммануил взял меня под локоток. — Привет Лиза.
— И тебе не хворать, красавчик, — откликнулась девушка. — Как тебе, Эмма, удаётся держать такого мужчину на привязи уже столько лет? На твоём месте любая другая бегала бы в поисках жениха, а тут противоположная картина.
Я пожала плечами и продолжила наблюдать за происходящим на постаменте.
Во первых, не переносила, когда кузина затрагивала тему нашего сосуществования с Эммануилом в статусе жениха и невесты. Во вторых, с импровизированной сцены прозвучало то, чего никто из присутствующих даже предположить не мог — настоящая сенсация.
— Мы не могли больше ждать с Розалиной. Наша любовь заставила пойти на невозможный поступок: сегодня в семейном храме, прямо во время бала, мы стали мужем и женой.
На минуту воцарилась глухая тишина. Все взоры были прикованы к единственной женщине, которая тоже была на балу — Стефи Гриф. Она пять долгих лет считалась возлюбленной советника и его же потенциальной женой.
Стефи — красивая женщина, утончённая, из хорошей семьи. С тонкими чертами лица и огромными зелёными глазами, даже сейчас выглядела яркой звездой по сравнению с племянницей принца. Такую женщину можно было любить, восхищаться ею, но унижать…
Почему она не покинула ассамблею?
Нет, неверный вопрос — нужен другой.
Почему она не отказалась от приглашения сюда, ведь у неё точно была куча предложений?
— Дочурка в шоке, — язвительно просипела кузина.
Я перевела взор с бледного и холодного, словно маска, лица Стефи на юную, загоревшуюся румянцем возбуждения мордашку Шарлет. Девушка скованно пожала плечами, посмотрела на отца, потом на толпу, тряхнула головой и… счастливо улыбнулась.
Публика взорвалась ликованием и аплодисментами, когда девушка бросилась к отцу и стала его обнимать. Затем она подошла к Рози, протянула ей руки, а та обняла её, что то шепча на ухо.
— Ещё бы! Папаня удивил не только общество, но и дочурку, — продолжала комментировать Лиза. — Я уверена, что она хотела нести за седьмой мачехой букет невесты до самого Кирртога и возложить на святыню. Рози уже на этом этапе показала, кто главный в этой семье и с кем она готова считаться. Выходит: Шарлет не удел. Ну, хоть теперь не стоит сомневаться: высокопоставленный жених от неё не денется.
— Лиза, ты не права, — вмешался в разговор Эммануил. — Из цветов букета со свадьбы родственника принято делать масляный эликсир, и он становится артефактом, помогающим в поиске мужей.
