Никто и никогда еще не разговаривал с ней в настолько грубой форме, даже ее ненавистный двоюродный братец Марис, который учился здесь же на последнем курсе. Незнакомка, не обращая на нее больше никакого внимания, развернулась и ушла прочь: очевидно, она собралась назвать свое имя для записи на первое испытание.
Стоящие вокруг Солнцевой подруги близняшки Надин и Эйрин вмиг пришли в себя и начали охать, ахать, пытаясь успокоить Делу. Та лишь злобно покосилась на них, разозлившись на своих трусливых соратниц, и поспешила следом за брюнеткой, намереваясь узнать ее имя.
— Следующий, — монотонно произнес профессор, набирающий группу для первого экзамена по Истории Миартании.
Сама Дела не напрягалась по этому поводу: отец предупредил, что кет Фарейст поставит ей оценку за одно только присутствие. Она понятия не имела, как папашка договорился с этим хамоватым профессором, но безумно гордилась им.
Камила только внешне оставалась спокойной, внутри нее бурлил целый коктейль из эмоций: злость и раздражение на ту светловолосую выскочку, так напомнившую ей Лику, азарт предвкушения новой драки, волнение и страх не сдать предстоящий экзамен.
Она величественной походкой прошла сквозь толпу, успешно копируя манеру передвигаться в пространстве золотой молодежи, и стала перед высоким, худощавым мужчиной. Лицо его было сплошь изрезано морщинами: острый нос, узкие глаза, с надменностью взирающие на всех, тонкие почти бесцветные губы, сжатые в две едва заметные полосочки.
— Я, — твердо сказала она.
— Имя, — безразлично спросил он.
— Камила Ристани, — протягивая свидетельство, проговорила девушка.
Мужчина на мгновение застыл, а потом, словно не веря своим ушам, выхватил из ее рук скромный листок пергамента. Вокруг повисла тишина.
— Ри Стани? — намеренно раздельно произнес он.
— Ристани, — поправила девушка, нисколько не смущаясь своего имени.
А вот окружающие были явно впечатлены. Кругом шептались, слышались усмешки и недовольные возгласы, требующие «вышвырнуть отсюда эту дворняжку».
Камила превратилась в живую скульптуру и не сводила холодного взгляда с профессора.
— Сирота? — переспросил профессор, с трудом сдерживая смех.
— Это имеет значение? — ответила вопросом на вопрос Камила.
— Имеет, ты, кажется, ошиблась учебным заведением, грязнокровка, — не поскупился на оскорбления мужчина.
Камила сделала едва уловимый вдох и постаралась проглотить обиду. Спиной она ощущала острые и злобные взгляды: вот-вот кто-нибудь из этих богатеньких упырей попытается вытолкать ее прочь, и что тогда, драться? Бессмысленно!
— Я имею способности к магии, а значит, могу здесь обучаться, и у вас нет права меня выгонять, кет ФОр Эйст! — намеренно исказив имя профессора, сказала девушка.
Маг буквально побелел от злости.
«По-моему, зря я его взбесила», — промелькнуло в голове нехорошее предчувствие. Она и сама не поняла, откуда в голове сложились эти слоги Фар-ейст в «fоr 'aist» — что означало «верный раб». Да она даже не знала, на каком языке были эти слова. Зато об этом явно знал преподаватель и был крайне взбешен услышанным.
— Вон! — хрипло проговорил он, демонстративно указывая девушке на выход.
— Нет! — упрямо ответила она.
Глаза мужчины помутнели, а потом и вовсе стали бесцветными.
«Маг», — испуганно подумала Камила.
— Я не допущу тебя к экзамену, до тех пор, пока ты не пройдешь испытание силы, мерзавка! — прорычал он и раскрыл перед ней свою жилистую ладонь с длинными и корявыми пальцами.
Народ за ее спиной тут же поспешил расступиться, а сильный порыв ветра отшвырнул Камилу к противоположной стене, как какой-нибудь ненужный мусор.
Девушка перевела дух, успокаивая нервы и стараясь не выходить из себя, и поднялась на ноги. Никакого страха в ее глазах не было, она взирала на всех собравшихся и на профессора в частности с открытой ненавистью и угрозой, а потом пошла прочь.
В стороне осталась наблюдавшая за всем этим балаганом Дела, которая недовольно сжимала кулаки и прожигала соперницу взглядом. Осознание того, что она испугалась какой-то бездомной неудачницы, приводило ее в бешенство.
Ты поплатишься», — подумала Аделина и направилась прямиком к разозленному профессору, чтобы засвидетельствовать свое присутствие.
«Ненавижу! Упырев профессор, вампиршу ему в жены!» — ругалась про себя Камила. Она, не оглядываясь, шла к главному фойе, где была лестница на второй этаж.
Девушка совсем не замечала вычурной роскоши коридоров с высокими потолками, черными мраморными колоннами, мрачными бордово-красными или черными стенами, жутковатыми фресками, даже каменный пол был отполирован до такой степени, что в нем можно было разглядеть собственное отражение — все это было надоедливым и раздражающим фоном. Камила быстро дошла до огромной спиралевидной лестницы с острыми перилами, за которые невозможно было держаться, и поспешила наверх.
