Гномка в чепце и с очками на носу деловито закивала, поправила корзинку на локте и зашагала в указанном мной направлении, ее башмачки активно стучали по полированному полу. Я довольно хмыкнула про себя, глядя ей вслед. Вот и с еще одним клиентом разобралась быстро и без проблем. На сегодня заказов вроде больше нет. Максимум, тому семейству троллей подскажу, как добраться до склада в подвале – и там получат свои заказанные, тщательно заговоренные против духов-пакостников тачки. Моя смена подходила к концу.
Я огляделась вокруг, позволяя себе редкую минуту гордости. Моя когда-то крошечная лавка с пыльными склянками и одним прилавком волшебным образом – в прямом и переносном смысле – превратилась в настоящий двухэтажный магазин магических товаров. Просторные залы с высокими потолками, витрины из зачарованного стекла, где переливались диковинные товары, вежливые помощники-эльфы в фирменных фартучках… Здесь закупалась, без преувеличения, вся столица. От студентов Академии до придворных магов. Брали все: от магических шаров для освещения и пылесосов, работающих на энергии домовых, до редчайших фолиантов с рецептами древних зелий и компонентов для ритуалов. Слава шла, что только у «Серебряной Лавки Ольги» можно было найти
Да, конечно, без связей, инвестиций и неусыпной помощи Альберта я никогда ничего подобного не построила бы. Его титул открывал двери, его золото давало старт, его советы по управлению были бесценны. Но построила же! Своими руками, умом, упорством и знанием магического рынка. Эта лавка была моим детищем не меньше, чем…
Альберт… Я невольно улыбнулась при мысли о муже, любимом и желанном, даже теперь, после пятнадцати насыщенных лет брака. Искра «истинности» не погасла, а разгорелась в надежное, теплое пламя. У нас росло пятеро детей – три озорные, но талантливые девочки и два неугомонных парня. И каждого из них, с первого крика, Барс самолично «опекал». Он ревностно дежурил у колыбелей, качал их мощной лапой, если младенец плакал, и грозно ворчал на нянек, считая их слишком неторопливыми и безмозглыми для такого важного дела. Старшая дочь до сих пор клянется, что первое слово у нее было не «мама», а «Барсик».
Сам же мой некогда стройный кот за эти годы изрядно растолстел, превратившись в пушистый, величественный шар меха, и обнаглел окончательно. Он считал магазин и особняк своей безраздельной вотчиной, разгуливал где хотел и спал на чем пожелает – чаще всего на дорогих мантиях Альберта. Они с графом все так же ревновали меня друг к другу: кот мурлыкал громче, когда я его гладила при муже, а Альберт как бы невзначай обнимал меня, если Барс сидел у меня на коленях. Но я давно перестала обращать на эту забавную, вечную конкуренцию внимание. Это стало частью нашего домашнего уюта.
Главное – мы были счастливы. Вся наша большая, шумная, иногда сумасшедшая, но невероятно родная семья. От графа-оборотня до упитанного кота-ревнивца. И глядя на затихающий магазин, готовящийся к закрытию, я чувствовала глубочайшее удовлетворение. Путь был долгим, но он привел именно сюда.