– Я, возможно, скоро узнаю насчет избранника Д-Демидовой. А ты чего не идешь спать?
Маг возвращался к себе после того как отдел экспертизы уверил его в том, что в записке нет ничего опасного и ничего, способного пролить свет на личность автора. Увидел, что у Андрея горит свет, и заглянул. Подумал, что и негатору могли что-то написать… И, признаться самому себе, хотел увериться, что нет никаких сюрпризов. Бывали случаи, когда после таких вот угроз кто-то из особистов и отравленные письма вскрывал, и даже взрывчатку в кабинете обнаруживал.
Случалось такое еще во времена активности народовольцев, и с тех пор защиту триста раз обновили. Но все же маг имел полное право зайти – и вот он тут.
Вместо ответа Андрей развернул к Павлу ноутбук со сканами каких-то электронных документов на экране.
– Пока заполнял бумажки на твое «злоупотребление магией» во время погони, мне питерцы прислали эту радость. Теперь вот рассматриваю.
Павел вгляделся.
– Это что – выписки из сводки Д-ДТП?
– Ага. За последние двадцать девять лет.
У Павла глаза на лоб полезли.
– За сколько?
– Двадцать девять. Питерцы прогоняли их через свои системы и прислали только парные дела – ДТП с пострадавшими мальчиками, получившими травмы лица и левой ноги, и дела о передаче в систему попечения мальчиков с соответствующими травмами, чьи родители или погибли в аварии, или потеряли возможность воспитывать детей. По пожарам и бытовухе я уже просмотрел данные с такими же пострадавшими – никого подходящего.
– Ищешь Ноля на п-просторах Империи? Таких, как он – д-десятки, – с сожалением проговорил Павел.
Десятки. Сотни. Тысячи. Дети, оставленные своими родителями из-за гибели последних или в силу иных непреодолимых обстоятельств. Дети, оказавшиеся ненужными своим родственникам, оказавшиеся один на один с этим не самым дружелюбным миром.
– Десятки, – кивнул Андрей. – Десятки – и если наш Ноль и правда повстречал кого-то, кто владеет исчерпывающими знаниями о самозахвате, то это десятки потенциальных террористов.
Павел покачал головой.
– Нет. Вряд ли. Оставим необходимость иметь д-для связи с Истоком п-полноценное энергетическое ядро, которое есть хорошо если у каждого д-десятитысячного. Д-даже если вдруг кто-то нашел вариант д-доформировывать ядра… Как ты себе это п-представляешь? Кто-то ходит п-по д-детским д-домам, п-приютам и п-приемным семьям и п-предлагает отказникам магию, что ли? Глупости. П-просто эти… люди меньше защищены здравым смыслом, вот и все.
– Меньше защищены здравым смыслом? – удивления в тоне Андрея хватило бы на двоих. – Паша, ты видишь пример перед глазами. У Инги мало здравого смысла?
Павел фыркнул.
– Немного, коль решила п-прогуляться с дружком, чье рыло в пуху. Анатолий вон образец разумности – снюхался с п-палачом своего шефа. Алхимическое внушение истаивает, я п-проверял. У Ноля что, все отлично? Убийца и п-подонок. Уверен, список можно п-продолжить. Исключения лишь п-подтверждают п-правило.
Андрей покачал головой.
– Паша, мы говорим о людях, которым совершенно нечего терять. Для которых есть только они сами и мир вокруг, не самый приятный и справедливый. И когда появляется кто-то, чье предложение о работе не вызывало страха – почему бы не согласиться? Терять все равно нечего.
– Нечего? Собственную совесть, например?
Негатор криво усмехнулся.
– Паша, когда у тебя нет ни еды, ни крыши над головой – совесть быстро уступает место желанию выжить. Тебе некуда возвращаться, тебя никто не ждет, никто не протянет руки, если ты оступишься, никто не даст денег и рекомендаций. Все эти рассказы о государственном жилье – миф, на деле получишь максимум деревенскую развалюху без работы на десятки километров вокруг. Никаких перспектив. Никакого образования – очень и очень часто. Никаких ориентиров. И тут появляется тот, кто готов дать денег, крышу над головой, кто искренне восхищается твоими талантами. Кто рассказывает о том, что ты нужен миру, что ты сделаешь страну лучше, что ты исправишь несправедливость, и что твои дети не будут переживать то же, что и ты. Да, разумеется, не каждый согласится. Но будут и те, кто примет протянутую руку, пусть это и будет рука Дьявола. Просто потому, что никто больше руку протянуть не готов.
Маг склонил голову. Необычно. Лопухов обычно спокоен, а тут столько эмоций…
– Это фантазия, или...
– Или. В силу определенных обстоятельств я три года провел в приюте. Хватило, чтобы понимать тех, кто там оказался. Моя ситуация разрешилась, я вернулся домой. Но в определенный момент я был вполне уверен, что все ровно так, как я описал выше. И – моя ситуация разрешилась. Тех, кто жил со мной там, – нет.
Павел мотнул головой.
– Д-да какая разница? Мы говорим о желающих взорвать «Град» в момент, когда там б-будет целая толпа народу! Я не эксперт в п-психологии сирот, но все же п-предполагаю, что д-даже выросший в п-приюте д-должен п-понимать, что это – крайне п-поганая идея.
