Инге восемнадцать. У нее нет ни дома, ни семьи, ни работы, но есть умение чувствовать ложь и проблемы с законом. По приглашению давнего друга она приезжает в Москву, надеясь найти себе место под солнцем. Правда, во время поисков придется держаться подальше от других одаренных, особенно от особистов, расследующих магические преступления.Вот только одиночке в большом городе легко как вознестись, так и сгинуть. Инге придется самой поработать в Особом Отделе, выясняя, кто и зачем пытается ее убить, и найти родственников, с которыми все далеко не так гладко, как хотелось бы.
– Гражданин, покиньте автомобиль!
Юра выругался про себя. Черношинельники. Легавые, чтоб их. Наверняка будут спрашивать регистрацию, откуда приехал и вот это все…
А ведь он так надеялся просто добраться до съемной квартиры и завалиться спать. Но заинтересовало же вот этого долговязого законника такси, неспешно едущее по своим делам в четыре утра. Ладно бы само такси и водитель, может, у них там план-перехват какой, так нет же – к самому Юре прицепились. А ведь таксист повез его каким-то кружным путем, и сейчас на пустыре рядом только площадка для строительного мусора да обнесенный забором дом под снос. И даже в такой дыре особо бдительный черношинельник выискался…
– Гражданин, покиньте автомобиль! – повторил заглянувший в опущенное водительское окно легавый.
Странный такой. Неприятный. Говорит так, словно у него не лицо, а маска какая-то. Жутко.
Хотя, если сутки на ногах провести с кофе и тоником, еще не такое увидеть можно.
Но все же выходить из пропахшей кокосовым ароматизатором, но сейчас почти уютной машины Юра не хотел. Вот не хотел – и все.
Плохое предчувствие. Очень плохое. А предчувствиям Юра предпочитал доверять, пусть и пророк из него не получился. Слабоват-то Исток, мало сил, чтобы что-то масштабное предсказать. Так, понемногу: какой билет на экзамене будет, как переговоры с контрагентами пройдут…
– Слушай, друг, – повернулся к нему водитель, – выйдешь? Я подожду. Не хотелось бы, чтобы этот нас силой вытащил.
– Никуда я не пойду, – заартачился Юра, – вот еще! Чтобы все ценное отобрал и потом сказал, что все так и было? Пускай удостоверение показывает. Эй, гражданин законник, удостоверение покажите! И это… причину задержания назовите! Иначе я…
Что именно «он», Юра не придумал. Не успел. Холодок дурного предчувствия перерос в настоящий мороз. Парень осекся и, как завороженный, смотрел на достающего что-то из кармана черношинельника.
Пистолет? Удостоверение? Предписание на арест? Разрешение задерживать всех иногородцев? Или…
Ингалятор. Самый обычный ингалятор, который полицай вдруг резко засунул в салон через открытое окно.
– Эй! Что вы… – начал было таксист, но подавился возмущением.
Запах мяты и полыни коснулся ноздрей Юры. Приятный запах. Завораживающий.
Стоило этому запаху появиться – и все стало ненужным и совершенно, невозможно лишним. Все предчувствия, все планы, все контракты и идеи о том, как устроиться в Москве, – все это перестало существовать.
– Пассажир, выйди из машины. Сейчас же.
Выйти. Да, надо выйти. Непременно надо.
Как во сне, Юра потянулся к ручке двери, слушая доносящийся почему-то издали голос законника:
– Сейчас пассажир уйдет, и вы поедете дальше, на следующий вызов. Вас никто не останавливал, ваш пассажир ушел сам. Деньги вы получили. Никаких происшествий на этой смене.
«Никаких происшествий»…
Никаких происшествий. Надо просто выйти из машины.
Юра открыл дверь. Медленно выбрался из не самой удобной иномарки – и что-то кольнуло его в шею.
Глаза закрылись. Мир померк.
Тело Юры сноровисто подхватила немолодая женщина. Таксист, лишившись пассажира, тут же дал по газам и поехал прочь с весьма приличной скоростью.
– Торопится, – с весьма заметным акцентом прокомментировала женщина, – как бы не рассказал кому чего лишнего...
– Кто обещал, что зелье сработает как надо?
Говоривший на мгновение словно утратил форму, плавно перетекая из долговязого законника в темной форме в невзрачного человека среднего роста в черном.
– Сработает, но нам не нужны проблемы.
Человек в черной одежде хмыкнул. Перехватил обмякшего Юрия и потянул его в сторону мусорки.
– Проблем не было раньше – не будет и сейчас.
– Ты хочешь… тут? – с оттенком неудовольствия осведомилась женщина.
– Да. Наш друг пришлет потом другую машину к точке в отдалении, а пока смотри, чтобы нас никто не потревожил.
Человек в черном, хромая и ругаясь сквозь зубы, затащил Юру за заборчик, огораживающий площадку с мусорными контейнерами. Уложил парня на спину и сел сверху, прямо на бедра. Достал из кармана небольшую призму из темного горного хрусталя и приложил ее к животу жертвы, начав бормотать под нос слова, в которых для непосвященного не было никакого смысла.
В глубине призмы зародился слабый свет. Горел он не слишком ярко и не слишком долго, начав затухать в тот момент, когда так и не пришедший в сознание Юрий нелепо дернулся и тут же обмяк.
Замолчал человек в черном только тогда, когда призма погасла окончательно. После небольшой паузы он всмотрелся в лицо Юры и произнес не без веселья:
– Ладно, друг мой, пора расстаться. Вот сидел бы у себя дома – остался бы жив, –поддельный законник поднялся на ноги. – Хотя я и сам рванул в Москву при первой возможности, но, как видишь, кому-то из приезжих достается все, а кому-то – ничего. Вот так вот. Хотя работенка у меня та еще, но что поделать. К тому же, если один старый пердун сдержит свое обещание, в следующий раз не надо будет за такими, как ты, мотаться по Москве. А не сдержит – поплатится. Такова жизнь, уж прости – или ты, или тебя. И никак иначе.