– Что мне стоит отказываться, спасибо, – вывернулся Павел.
Это предложение его… смутило?
Инга сделала себе зарубку – не повторять, пока не узнает, в чем дело. Наверное, тут так просто не принято. Павел ведь старше по положению. Или решат еще, что у них отношения…
Эмпат уткнулась взглядом в стол. Она и не подумала об этом. В приюте – все общее. Что не успел укусить – увели. И укушенное могли, но редко. Но там со «своими» обычно делились, жадин-единоличников никто не любил. И побегайцами они с Толиком и близнецами всегда все делили на четверых, будь то банка газировки, гамбургер или зажаренный цыпленок.
Потом Инга крутилась сама. Делилась редко и только с теми, кто сам делился первым. На одних работах вместе пили чай и ели, на других – нет, и в Особом тоже наверняка свои условности... О которых она не подумала.
– Ты что-то узнал у аналитиков, так? – Андрей Васильевич довольно ловко управлялся с пластиковой посудой, но пиццу резал обычным складным ножом, извлеченным из недр дипломата. – Не хочешь поделиться?
Павел, боровшийся с самым обычным пластиковым ножиком, мотнул головой.
– Вы п-первые. А я пока б-буду слушать и разбираться с этим творением итальянской п-поварской мысли.
Негатор протянул магу стальной нож.
Инга потянулась к ближайшей пицце – и одернула руку. Ей показалось, что кусок бекона… шевельнулся? Оливка словно сдвинулось. И сыр напоминал текучее море. И…
– Вам не кажется, что с этой пиццей что-то… не так? – осторожно поинтересовалась эмпат у всех разом и ни у кого конкретно.
Кюн отмахнулась.
– Шутники из первой команды развлекаются. Не обращай внимания, на вкус она не хуже обычной.
Словно в подтверждение оборотень проглотила свой кусок почти целиком и потянулась за новым. Остальные тоже ели как ни в чем не бывало, и Инга, задвинув подальше сомнения, все-таки взяла свою порцию. Странная пицца не пыталась схватить ее за пальцы.
Пахло вкусно. И есть, вообще-то, хотелось…
– Я проанализировал все полученные в ходе опросов данные, – начал Демыч. – Было выявлено три мелких правонарушения: парковка в неположенном месте, шум в ночное время и торговля алкоголем без лицензии, и одно крупное – выращивание запрещенных сортов мака.
Инга все же решилась попробовать странную пиццу.
Вкусно. Даже очень.
К отчету о «крупном правонарушении» она прислушиваться не стала. Это эмпат поймала невысокого худого очкарика на лжи при ответе на вопрос о том, был ли он «свидетелем чего-то незаконного». Полицай надавил, и юноша, бледнея и краснея, сообщил, что его бабушка на подоконнике выращивает то, что выращивать нельзя. Сама же бабушка, подслеповато щурясь, отрицала всякое сходство своих растений с запрещенными, уверяя: «Булочки ведь такими вкусными выходят».
– И б-больше ничего интересно? – уточнил Павел.
– Увы! Весь массив данных опроса указывает на то, что, по мнению жильцов дома, из квартиры съехали шестнадцать лет назад, и все это время она пустовала, – Демыч прошелся глазами по своим записям, – коммунальные платежи по просьбе хозяина оплачивала соседка, и она же присматривала за жильем. Деньги присылали переводом, фиксированную сумму каждый месяц. Телефона владельца квартиры нет ни у нее, ни у старшей по подъезду, ни у домкома. Ключей тоже нет. Чуть меньше года назад хозяин, представлявшийся Олегом, позвонил и сказал, что вернулся из другой страны. Попросил оставить ключ в почтовом ящике, что женщина и сделала. Но самого Олега никто не видел. После передачи ключей оплачивали коммунальные услуги наличными.
– Интересно, – заметил маг, справившись с пиццей, – и никто не заметил, что там не один д-день жили Ноль и Гульяз…
Больше ничего Павел говорить не стал, и Демыч продолжил:
– Я проверил владельцев недвижимости. Она зарегистрирована на Валерия Хосжиева, одноклассника нашего народовольца Семенова, и он же переводил деньги на коммуналку. Хосжиева уже опрашивали по делам о Новогоднем походе, рязанских беспорядках, да и много еще о чем, но Валерий уверял, что с выпуска не видел Семенова и не знал о его планах. Хосжиев уже пару лет как уехал за рубеж. Вроде как к османам, если надо, попробую покопаться и выяснить точно, куда именно. Сложно сказать, причастен ли он к этому делу…
– Или просто одолжил ключи и пустующую жилплощадь во временное пользование своему другу, – кивнул Андрей Васильевич. – Семенов мог уговорить, заставить или заплатить без переоформления бумаг.
– И п-получил неплохое убежище… – Павел явно о чем-то задумался. Потом кинул взгляд на Кюн. – Там б-была наша рыжая б-бестия?
– Была. Совершенно точно была, как и Анатолий. И еще незнакомая девушка или женщина, запах едва-едва чувствуется, – Кюн скривилась, – понабрызгаются своими духами! Современные, дорогущие, кому угодно нюх отобьют... Но Гульяз в этой квартире точно жила, запах сильный. От убитых запах слабый, не жили, приехали на машине, и все. Жил там и еще один, мужчина, старше двадцати, но младше тридцати. Обмен веществ еще не замедлен. Я оббегала район – он много где был. Магазин продуктов, хозяйственный магазин, спортивная площадка, по району ходил регулярно.
