— Я имел в виду… — Вениамин поправил очки и заговорил чуть смелее: — Если судить по темпам роста и если прикинуть возможную потенциальную экспансии на международные рынки, я бы рискнул предсказать, что их стоимость через пару лет может перевалить за двести миллиардов. Это если всё пойдёт так, как они планируют. А если они внедрят новые разработки…
— Двести миллиардов? — в один голос переспросили Феликс и Арсен.
Агата Леонидовна медленно развернулась к аналитикам, потом к Феликсу. Её лицо осталось непроницаемым, но в глазах сверкнула жажда.
— Ну что, Феликс? — спросила она холодно. — Будем сидеть и ждать, пока их стоимость поднимется до небес, или уже начнём действовать?
Я сел, осторожно передвинулся и понял, что, судя по всему, вчерашний боулинг перерос во что-то… более личное. Я зажмурился, пытаясь поймать нить событий. В голове крутились обрывки: как мы с Аллой смеялись, как я допытывал насчёт её магспособности, а она не хотела говорить, что было поводом для моих шуток. Как она отпивала мою выпивку… и потом — всё. Провал.
— Отличный я босс, чёрт, — пробормотал я, вставая с кровати. — Вместо того чтобы держать дистанцию, оконфузился по полной программе.
Внутри разливался большой фонтан с гирляндой эмоций: стыд, злость на себя, злость на Аллочку, злость на боулинг, на то что намешал выпивку, на всю эту ситуацию. Ну ведь знал же, что Алла — девушка, скажем так, очень инициативная, и стоило мне ослабить контроль и выпить выше нормы, как она тут же… Да ладно, винить только её было бы глупо. Никто не заставлял меня пить до такого состояния.
Пока я пытался найти свою рубашку, Алла пошевелилась, приподняла голову, приоткрыла один глаз:
— Ой, — прошептала она, хлопая ресницами.
Наши взгляды пересеклись, и у меня будто вспыхнул пожар в висках. Алла, кажется, не выглядела сильно смущённой, может, потому что не склонна к самобичеванию. Более того, она вытянулась на кровати, улыбнулась и потянулась, как кошка:
— Доброе утро, милый, — протянула она с утренней хрипотцой и улыбнулась.
— Алла… — я почувствовал, как мои губы пересохли, но продолжал подбирать слова. Это давалось с трудом.
Она томно наклонилась ближе. Край одеяла отпал, обнажая её до одури красивую грудь. И она не особо торопилась поправлять его:
— Ты так быстро вырубился ночью. Но всё было… великолепно, — её глаза хищно сверкнули. — Не беспокойся, я была на высоте.
Я почувствовал, как во лбу образуется морщина от недоумения. Что было великолепно? И что именно она имеет в виду: саму ситуацию или процесс? У меня память обрывалась, как плёнка старого фильма, оставляя пробелы.
— Это большая ошибка, — ровным тоном сказал я.
Её улыбка застыла.
— Ошибка? — голос у неё стал холоднее. — Почему это?
— Потому, что мы не можем повторять прошлое, — проговорил я, аккуратно подбирая слова. — Мы бывшие, причём я теперь твой босс. Это непрофессионально.
Она осмотрела меня в упор, приподнимая бровь. На лице читалось явное разочарование, смешанное с уколом обиды.
— Может, хватит этого лицемерия? Вчера ты не думал о профессионализме, когда меня зажимал.
Зажимал… Эх и Тим!
— Я был пьян, — отрезал я, потирая виски. — И вообще, это…
— Раньше тебе со мной нравилось, — проговорила она, прищурившись. — Да и сейчас всё было отлично. Не понимаю, что за трагедия. Мы ведь взрослые люди.
— Слушай, — я уже начал раздражаться. — Для меня это непростительная ошибка. Именно так я это воспринимаю.
Аллочка посмотрела на меня так, словно я только что плюнул ей в душу. Чёрт, я и сам слышал, как резко прозвучали мои слова. Но смягчаться не хотел. Вчера я уже дал слабину.
— Ладно, Тим, — она передёрнула плечами. — Делай вид, что жалко. А мне — нет. Я довольна.
Я встал, схватил штаны с пола и начал в них впрыгивать, стараясь не выронить из кармана телефон.
— Что ты делаешь? — подалась она вперёд.
— Ухожу, — бросил я, застёгивая ремень.
Она смотрела на меня, прикусив губу. Смесь злости и разочарования плескалась у неё в глазах. Но видимо, не желая поднимать конфликт, лишь коротко сказала:
— Да делай что хочешь, — и откинулась на подушку.
Когда я покинул спальню, мне казалось, что за спиной тянется обиженный шлейф. Ещё за дверной косяк зацепился плечом, ибо голова гудела, а глаза смотрели сквозь стены. На душе: злость на себя за полнейшую потерю контроля.
Я облокотился на стену в коридоре, провёл ладонью по лбу.
— Чёрт, — выдохнул я. — Ну почему не ушёл домой раньше?
Воспоминания о вечере прыгали урывками. Вот Макс кричит: «Ещё по одной!», вот Даша отказывается, но потом сама наливает… вот Аллочка с коктейлем, виляя бёдрами под музыку… я смеюсь, а в следующий миг у меня уже два стакана в руках. После этого — провал. Разбудил только телефонный писк.
Ни в одном моём плане не было пункта «переспать с бывшей» — мало того, что это рушит рабочую этику, так ещё и моя гордость задета. Мне не нужны новые проблемы, ведь у нас впереди столько дел.
