— Что такое, мой друг? — изумился писатель. — Вы чем-то расстроены? Я же прекрасно видел, что во время сеанса вы были поражены, впечатлены и тронуты.
— Я сохранял полную невозмутимость, — отчеканил иллюзионист. — Но все мои надежды ощутить присутствие матери никак не оправдались. Моя несчастная мать, венгерская еврейка, изъяснялась на ломаном английском, а уж писать и вовсе не умела!
— Не имеет ни малейшего значения, что ваша мать была безграмотна — она ведь всего лишь передавала сообщение, а писала-то леди Дойль! — горячо возразил сэр Артур.
— А я полагала, что суть «автоматического письма» заключается в том, что рукой медиума водит дух покойного, — проговорила Бесс.
— Да будет вам известно, дорогая, — язвительно откликнулась Джин, — что духи постоянно повышают свой образовательный уровень, и матушка вашего мужа в лучшем из миров вполне могла овладеть английской грамотой.
— И потом вряд ли она, иудейка по вероисповеданию, стала бы рисовать крест! — задумчиво продолжал Гудини. — И так уж совпало, что сегодня у нее день рождения, но она ни словом об этом не обмолвилась!
— Какая черная неблагодарность, — надула губы Джин. — Мы с вами, сэр Артур, хотели из искреннего сострадания дать сыну возможность пообщаться с матерью, как-то утешить его и примирить с утратой! И что получили в ответ?
— Этот сеанс, — в голосе Гудини послышались стальные нотки, — явился окончательным подтверждением того, что спиритуализм — сплошной обман. Разумеется, я вовсе не считаю, что вы намеренно вводили нас в заблуждение. Просто вы сами заблуждаетесь.
— Вы человек узколобый и неблагодарный! — выкрикнул Дойль. И с обидой добавил: — В вас говорит комплекс маго-Гудинитис!
В пылу полемики вся компания спиритов поднялась из-за стола, и гости направились к дверям. Хозяева им не препятствовали. Джин сжала виски пальцами и, торопливо попрощавшись, скрылась в спальне. Сэр Артур, насупившись, стоял, отвернувшись к нерастопленному камину. Как единственный не обиженный на гостей, Альфред направился к дверям, чтобы проводить их, и сильно удивился, когда адвокат Эрнст приотстал и шепнул ему на ухо:
— Прошу вас, спуститесь через десять минут в ресторан, мне нужно сказать вам несколько слов.
Когда за гостями закрылась дверь, секретарь взял трость, надел шляпу и, обращаясь к патрону, сердито дымящему трубкой, проговорил:
— Сэр Артур! Вы не возражаете, если я пройдусь перед сном?
