– О, представитель древнейших эльфийский семей, чьи предки имеют своё высокое положение ещё с времён меня, – произнёс Китекин, попытавшись слегка поклониться, но так, чтобы Ква не смогла выбраться из его захвата. – Я должен за свободу поблагодарить вас, вас троих, – он указал кинжалом на Атикина, Фалкона и Люка, – Если бы вы ко мне не заглянули, неизвестно, сколько бы я ещё провёл в этой камере.
– Как ты выбрался? – спросил Пэйбл, который вдруг на подсознательном уровне понял, кто стоит перед ним. – Ни один из них не выпустил бы тебя, заключённого на вечное пребывание в тюрьме.
– Молчи, плебей, когда говорят господа! – прикрикнул Китекин. – Этим ничтожеством только что был задан вопрос, на который я и без него бы ответил. Конечно, никто бы не выпустил меня добровольно, но под действием магии…
– Тебя ведь лишили магической силы тысячи лет назад, – сказал оскорблённый Норкус, жаждавший отыграться. – Если, конечно, ты это действительно Он.
– Никто меня не лишал магии и никогда!!! – крикнул эльф, – Люм лишь отнял их безграничность! Он дал вам глупцам шанс на победу, но сейчас всё по другому, вы лишь отблеск эльфийского величия. Вы скорее люди, чем эльфы. А раздавить людей крайне простое занятее, – он провёл кинжалом по шее Ква. – Откройте портал на Яузу в любой уголок, но только если попытаетесь мне помешать уйти… – он повёл плечами. – Вы не совсем глупы, сами понимаете.
Эндан толком не слышал речь Китекина, его очень сильно поразило само существование эльфа, зацикленного на превосходстве своей личности и всей расы, пусть он и выстраивал его лишь на убийстве не верных. Ведь Китекин, как и Палава-Киви, был всего лишь мифом, но если существование каменных колоссов, он ещё мог хоть как-то оспаривать, то Китекина здесь видели все.
Фиона подошла к столу стража, труп которого уже лежал на полу, и пролистала какую-то книгу. Потом она встала рядом с порталом и приложила одну из металлических карт. Она была уже готова выводить код, как начал говорить Эндан.
– Нет, ты не уйдёшь отсюда, – твёрдо сказал он.
Китекин слегка надавил на горло Ква кинжалом. Несколько капель жёлтой крови потекли по кинжалу. Китекин продолжал улыбаться
– Эндан, но ведь он не блефует, он её на самом деле убьёт, – испугано сказала Фиона.
– А сколько погибнет, если мы его отпустим, – ответил Эндан, – Лучше смерть одного товарища, чем тысячи мёртвых. Нет, я уже всё обдумал ещё несколько лет назад.
– Но мы не будем знакомы с теми тысячами, а её мы знаем. Её доверили тебе! – продолжала Фиона, стараясь переубедить своего учителя.
– И тем не менее они будут. И среди них могут быть те, у кого будут дети! Или даже сами дети! Сколько жизней будет загублено, если мы его отпустим?!
Никому нечего было сказать, все знали, что Эндан говорит правду, но согласиться отправить на смерть человека, к которому ты уже прикипел, невозможно. Такой является истинная натура человека. Он готов пожертвовать миллионами незнакомцев, ради своего спокойствия, ради того, чтобы беда не затронула его. И он не будет сожалеть об этом, по крайней мере до того, как не встретиться с близкими погибших лично. Лишь очень редкие люди сделают другой выбор, мало кто готов пожертвовать кем-то из близких ради спасения незнакомцев.
Вдруг Фалкон изменил направление своей палочки и установил её на Эндана.
– Я не дам тебе поступить так. Я готов пожертвовать тем миллионом, и мне кажется, что не я один, – сказал Фалкон и тихо добавил, – Я прошу тебя, одумайся.
– А если бы на месте Ква был кто-то другой, ты бы сказал то же самое? – спросил Эндан, смотря прямо в глаза юноши. – Фалкон, нужно принимать всегда лишь то решение, которое правильно.
– К чёрту правильность, если ради неё мы должны жертвовать близкими, – сказал Фалкон и качнул Фионе головой.
После этого юный кудесник открыл магией одну из колб, что хранил во внутренних карманах и направил газ в сторону Эндана, который даже не успел понять, как оказался на полу без сознания. Тем временем Фиона открыла портал.
– Можешь идти, – сказал Фалкон. – Только отпусти Ква.
– Как же мне нравится иметь дело со столь чуткой молодёжью, – ответил Китекин.
На удивление Китекин сказал правду и отпустил Ква, даже оставив ей её кинжал. Глаза древнего эльфа горели сейчас таким же цветом, что и портал, и в них виднелось то безумство свободы так долго манившее Китекина. Он подошёл к самому краю портала и, сделав шаг вперёд, растворился в оранжевом свете. И портал закрылся.
Ква, брошенная Китекином на пол, отдышалась, не каждый день тебе угрожают собственным кинжалом мифические эльфы. Фалкон кинулся к ней и сильно обнял, он был безумно счастлив, что всё окончилось хорошо. Но был ещё один вопрос, на который Ква хотела получить ответ.
– То, что ты говорил Эндан о близких людях, которыми ты не готов жертвовать, это действительно правда? Ты уже считаешь меня близким человеком? – всё так же искренне спрашивала Ква.
Фалкон лишь улыбнулся со смехом, глядя в лицо юной девушки, и снова обнял её.
Тут Атикин обратился к Фионе:
– А куда ты собственно отправила Китекина?
