– Относительно же рассудка, то следует задать вопрос: можно ли во всех отношениях руководствоваться им? Согласись, он редко сближался с тобою, и все твои несчастья произошли от двух противоположных причин; где необходимость заставляла сближаться с ним, то вспомни свои первые неудачи, когда ты действовал без помощи рассудка. Я приведу в пример одно происшествие из твоей жизни. Однажды вельможа, начальник твой, пригласив тебя в кабинет, поручил рассмотреть и привести в ясность одно запутанное дело; этот вельможа не знал содержания, а только, наскучив просьбами и желая избавиться от просителей, кажется, первый раз в жизни, приказал тебе составить беспристрастное заключение. Ты, самонадеянный, вышел из кабинета, гордился доверием, как вдруг в дверях встретил персону, управляющую твоим патроном: это был секретарь; он остановил тебя и с учтивостью заметил, что г-н Б. известен ему с лучшей стороны, а проситель N. пустой вздорщик и напрасно утруждает его превосходительство. Рассмотрев существо дела, ты нашел совсем обратное, и что друг секретаря бездельник, ограбил соперника и сам пустился в доносы, в уверенности, что проситель во всяком случае имеет преимущество над ответчиком. Ты, как человек добрый, склонный к справедливости, притом, желая блеснуть способностями, превосходно исполнил поручение, обнаружил истину, защитил невинность и представил труд свой, в уверенности, что заслужишь благосклонное внимание начальства. Чем же всё кончилось? Вельможа не читал твоей оратории, а поручил рассмотреть секретарю. Тот исполнил: составил рецензию, что ты действовал пристрастно и глупо и даже не понял существа дела – и дал такой отзыв твоим способностям, что начальник назвал тебя «неблагонадёжным типом», бросил огромную тетрадь в огонь и приказал тебе, если не хочешь лишиться места, переиначить дело и оправдать г-на Б. Получив столь лестное приветствие, ты взялся за другую методу и, в угоду секретарю, бездельника выставил примером честности, а бедняка, которого прежде защищал – преступником и вредным человеком. Второе творение показалось начальнику превосходным; он приятно улыбнулся, кивнул головою и сказал: «Благодарю, сударь! Вы вполне оправдали моё доверие н теперь можете видеть, как я люблю справедливость: она составляет честь моему званию и лицам, которыми я окружил себя.» Ты с поклонами вышел из кабинета, встретил секретаря; тот постарался уверить тебя в своём дружеском расположении и готовности к твоим услугам. Что ж из этого всего вышло? Тебя по жалобе г-на N. предали суду. Здесь ты узнал с заднего крыльца кабинеты судей, приказных, и через них, в праздничные дин, именины, крестины, пробирался с некоторыми печатными документами утверждать справедливость своего дела, и получил свободу не прежде, как лишился половины имения. Теперь скажи: согласно ли с рассудком действовать противно желаниям секретаря вельможи? А решась, можно ли отступить от своих правил и, не обдумав последствий в угоду временщику, подвергаться ответственности? Но оставим это; я слишком распространился; приступим к делу. Ты был несчастлив, призывал духа… я здесь и готов к твоим услугам.
В продолжение рассказа Розальм совершенно оправился и, увидев чёрта весьма приятным и довольно рассудительным, почувствовал к нему какое-то сверхъестественное влечение и доверие; его ужасная наружность показалась ему не столь страшной и отвратительной.
– Скажи мне, непостижимое существо, – спросил Розальм, – почему ты принимаешь участие в судьбе моей? Какую я тебе оказал услугу? Открой мне твое имя и скажи, что принудило тебя предстать ко мне, оставленному целым миром? Теперь я уверен что видимое мною – не есть мечта ИЛИ действие расстроенного воображения.
