– Откуда, сударь, так поздно? Ай! ай! да вы не одни? С кем это прикатили? Господи! С нами крестная сила! – продолжал дворник, осматривая нас при свете фонаря. – Вы в крови, как резаный баран; согнулись на один бок… Барышня мокра, как утка – чуть дышит. Не закричать ли караул?
– Ты взбесился, Яков! Проводи нас скорее в твою лачугу; я повидаюсь с князем, и возьму девушку.
– Хорошо! Да стойте прямей! Вас совсем перегнуло… А этот узелок? Не будет ли завтра работы?
– Молчи, дуралей!.. Зажми глотку!..
– Ну, полноте! Эк расхорохорились? Ведь это не впервые!..
Саша чуть дышала, и только взошли к Якову, упала на скамейку.
– Ах, батюшки! Она умрёт!.. Воля ваша! я стану кричать, побегу за квартальным – разбужу…
– Перестань шуметь! Дай скорей воды. – Я опрыскал лицо девушки; она очнулась. – Милая, любезная Саша! Посиди здесь одну минуту; я сбегаю за моим другом.
– Ты оставляешь меня одну, в неизвестном месте?
– Это необходимо – я скоро возвращусь; не бойся, Яков человек добрый, он наш дворник.
– Кого бояться, барышня? Его милость меня знает. Здесь всякая нитка останется цела, а уж вас-то я сберегу и до узелка пальцем не дотронусь.
Сколько дозволяли силы, я побежал к князю; он имел особую комнату и спал спокойно.
– Друг мой! проснись! помоги, я в беде!
– Что это значит? Ты в крови? Верно, дрался, ранен?
– Почти так! Но теперь не до меня. Вставай! пойдём!
– Куда, Антоний? Ты, право, ошалел!
– Куда? Ах, Боже мой, к Саше.
– К Саше? Это новость! Да садись. Что случилось?
В коротких словах я рассказал ему о происшествий.
– Шутка не дурна! Куда же мы денем твою героиню? Тут надо подумать? Пойдём к нашей кухарке Параше; она поможет нам.
Мы разбудили повариху, рассказали в чём дело, и просили пособить
– Извольте! это моя забота: я возьму девушку к себе, скажу хозяйке, что она моя сестра, пришла поздно и осталась ночевать; в полдень отведу к моей тётке; та приищет квартиру и так далее.
– Ах, Параша! ты мне возвратила жизнь. Чем благодарить тебя?
– О благодарности после – теперь пойдемте! – Параша накинула на себя капот, князь – шинель, и мы втроём пустились к Саше. Бедняжка сидела в углу, плакала. Яков, подбоченясь, утешал её по-своему, как умел.
– Саша! – воскликну я. – Вот друзья мои! Мы спасены! Пойдем наверх!
– Куда?
– После узнаешь…
Она дала мне руку, посмотрела с видом благодарности на покровителей, встала, хотела идти и сказала:
– Антоний, я не в силах подняться на лестницу – и…
– О! мы вам поможем! – подхватила её Параша. – Яков, ступай за креслами.
Мы посадили Сашу, и общими силами принесли в горницу кухарки. Услужливая Параша позаботилась о ней, раздела девушку, положила на свою постель. Князь принёс вино, которое всегда имел в запасе, уговорил Сашу выпить полрюмки, – это вскорости подкрепило её силы и произвело сон. Сделав все нужное Саше, принялись за меня, осмотрели голову, скулу и бок; все три части находились в дурном состоянии, и доказывали твердыню десницы г-на Тумакова.
Мы спешили. Наступал день. Параша всем распоряжалась, завязала мне голову, приложила к щеке тёплой золы, бок натёрла спиртом и в заключение сказала:
– Теперь подите, ложитесь в постель. Утром скажете, что ночью вы шли впотьмах, оступились, упали с лестницы, ушиблись; выставьте свидетелями меня, князя и Якова.
Благоразумная Параша устроила дело; я поцеловал спящую Сашу, и потащился за князем.
– Ну, брат! Девочка хоть куда! – сказал мой услужливый товарищ.
– Друг мой! Если б ты знал её душу! Это ангел…
– Верю, верю – выпей стакан вина и ложись спать: тебе нужен покой.
Голова моя снаружи и внутри столь расстроилась происшествием той роковой ночи, а побои так коверкали, что с помощью приятеля я насилу смог раздеться, и когда в доме зашевелились, я уснул.
В десять часов утра, от шума многих голосов я проснулся, – смотрел на окружающих мою кровать и слушал: г. Шарон, Туанета, несколько товарищей, князь, приятель Лестов и Параша, спорили с одним человеком важной наружности.
– Говорят вам, он впотьмах упал, ушибся – вот и всё! Мы приложили к щеке припарку, завязали голову, натерли спиртом бок… дали вина; и ему стало лучше. Не троньте его, пройдёт и без лекарства. Да вот он проснулся, спросите сами.
– Я никогда не спрашиваю больных, – протяжно отвечал питомец Эскулапа, нюхая табак из золотой табакерки. – Я своё драгоценное время не трачу на пустые, бесполезные расспросы; мне стоит пощупать пульс, взглянуть на язык, лицо, заметить дыхание, – и болезнь открыта; я сажусь, прописываю рецепт, и лечу.
– Да говорят вам, прежде надо осмотреть, не повре…
