— Что еще могут о нас говорить? Люди-то не слепые, им не надо ауру разглядывать, чтобы очевидное понять. Я же со стажерами никогда не вожусь, не барское это дело. А с тобой нянчусь уже сколько лет.
— Почему ты мне раньше ничего не сказал? Не о сплетнях… о своей любви.
— Ждал, когда вырастешь. Чтобы растлителем малолетних себя не чувствовать.
— Но я давно выросла.
Роберт ничего не ответил. Отпустил девушку, встал с дивана и подошел к стулу, на котором была свалена его одежда. Наташа бесцеремонно рассматривала его подтянутую фигуру:
— Ты очень красивый, Роб. Ты знаешь это?
— Догадываюсь, — буркнул он, натягивая белье.
Наташа отбросила одеяло, тоже потянулась к своей одежде. У Роберта испортилось настроение — она это почувствовала. Но не понимала, почему так произошло. Шеф, если нужно было, умел надежно экранировать свои мысли, ничем не выдавая себя. Вот и сейчас закрылся в одно мгновение.
Они молча оделись, молча привели себя в порядок, молча вышли из кабинета. И лишь в машине, когда Роберт вез ее домой, Наташа посмела вернуться к прерванному разговору:
— Почему ты так долго не говорил мне? Мы могли быть счастливы уже несколько лет. Я ведь никогда других мужчин не замечала — ты всех вытеснил, герой моего детства.
— Я не был уверен, что тебе это нужно. Все ждал, что ты какого-нибудь Дмитрия себе найдешь. Помоложе.
— Мне кажется, за Дмитрием и так бегают все, кому не лень. Гены бурятского шамана дают себя знать… Но я тебе не верю, тут должно быть что-то другое. Ты же никогда не сравниваешь себя с малолетками, Роб!
— А ты хорошо меня изучила!
— Не тебе одному исподтишка изучать коллег, — съехидничала Наташа.
Настроение у нее было отличное, хотелось шутить и смеяться. От вчерашнего шторма не осталось и следа. Даже судьба Дмитрия и Лизы больше не беспокоила: взрослые люди — пусть сами между собой разбираются.
— Ты бы лучше о другом подумала: что мы сейчас скажем твоим родителям? Откуда мы, все из себя довольные, явились ранним утром?
— А ты как думаешь?
— По-хорошему, надо бы им сразу сообщить, что мы в загс планируем заглянуть. Чтобы не задавали глупых вопросов о том, чем мы с тобой занимаемся по ночам.
— А мы в загс пойдем?
— Обязательно. Я так устал от сплетен! Или ты против?
— Я — нет! Но что-то мне подсказывает, что моя мама будет против.
— Мне тоже так кажется, — тяжело вздохнул Роберт.
Наташа удивленно посмотрела на шефа. Она не ослышалась? В его голосе действительно прозвучала тревога?
— Твоя мама ведь завучем в школе работает, — ответил на ее невысказанный вопрос маг. — Как зыркнет — у меня сразу коленки подрагивать начинают. Я реально не представляю, как ее можно уговорить.
Девушка почувствовала, что губы начинают предательски подрагивать — смех рвался наружу. Грозный Роберт Йессенский — маг, которому мало кто отважится перейти дорогу, — боится ее мамы? Это правда?!
— Ну что ты смеешься? — обиженно пробормотал Роб. — Она все эти годы на меня как на растлителя малолеток смотрит. Когда при первом знакомстве я попытался ей намекнуть, что у тебя магические способности, чуть не испепелила меня взглядом. Я тогда сразу подумал: точно в школе работает! С полицией я пересекаюсь, такую суровую женщину обязательно бы запомнил.
Наташа уткнулась лицом в ладони, но сдержаться не могла — уже рыдала от смеха. Вот тебе и несгибаемый маг Йессенский!
Роберт как в воду глядел: скандал получился знатный.
— Это все твоя Петропавловская крепость! — мама Наташи орала почему-то не на будущего зятя, а на своего мужа, Наташиного отца. — Говорила я тебе, что надо бежать оттуда! А ты все выжидал!
— Мам, но при чем тут крепость? — попыталась возразить девушка.
— Потому что твоя бабка, моя мать, мне сразу же сказала, что младенчик не простой! Как только тебя впервые увидела. Тогда еще можно было что-то поправить. Но разве поправишь, если тебя крепость каждый день облучала?
— Так наша бабушка тоже магичка? — удивилась Наташа.
— Цыц, дурочка! Нет такого слова и магии вашей нет. Одни проблемы от нее. Бабушка всю жизнь маялась со своим талантом, сколько раз переезжала после анонимок и доносов. И ты туда же! Еще и мужа себе такого же выискала. Я думала, хоть с внуками отдохну, но от вас же теперь нормальных не дождешься. Мало того, что у завуча Белогривцевой младшая дочка со странностями, так и во внуков пальцами будут тыкать.
— Мам, ну что ты за глупости говоришь? Кто и когда в меня пальцами тыкал?
— Ты, может, и не видела. А я-то замечала!
Неизвестно, сколько бы длилась их перепалка, но Роберт не выдержал первым.
— Как вы думаете, на сколько лет я старше вашей дочери? — невозмутимо спросил он.
— Да на пятнадцать-двадцать, не меньше! — сердито фыркнула будущая теща. — А все туда же! Молоденькую ему захотелось!
Почувствовав новую горячую тему, она снова оживилась.
— Да? И сколько же мне было, когда мы с вами впервые встретились? — будто не замечая ничего, продолжал Роберт.
— Да лет сорок, не меньше. Я и тогда подумала, что опытный следователь, поработал уже… Подождите! — она замолкла, что-то подсчитывая в уме. — Но такого не может быть!