Помня боевой диск, у меня возникло подозрение, что мячи на самом деле являлись ма-гической взрывчаткой, и, скорее всего, мне придется носиться от них по армейскому полигону желательно в шапке-невидимке.
- Только через мой труп! - буркнула я, следя, как жестом фокусника из-под подушки Стриж вытаскивает два одинаковых костяных кубика размером чуть больше игральных костей.
- Значит, правила простые, - Стриж взвесил на кубики на ладони, - у кого очков мень-ше, тот рассказывает о себе какую-нибудь правдивую вещь.
- Детская игра, - хмыкнула я презрительно.
- Да, - кивнул тот жизнерадостно, - но при этом в детских играх не ставят по целково-му за историю.
- Ты всегда играешь на деньги?
- Конечно, - Стриж в азарте подбросил кубики, - а интерес тогда?
Игральные кости шибанулись друг о дружку и, отпрянув в разные стороны, покатились по мятой простыне. Вспыхивая, они запрыгали на складках простыни и остановились. В возду-хе неожиданно замерцали крупные объемные цифры зеленого цвета. Несколько раз номер по-менялся, пока, окончательно не утихомирившись, не замерли на двенадцати.
- Это даже смешно, - фыркнула я. Перебить высшую комбинацию было все равно не-возможно. - Ты мухлюешь!
- Ты мне проиграла целковый! - расплылся в улыбке парень, заработав надменное хмы-канье.
- Давай, изверг, выпытывай подробности моей личной жизни.
Спору нет, Стриж — прекрасный актер. Он, безусловно, сделал вид, как будто крепко за-думался, даже щеки надул, а потом невинно уточнил:
- А что случилось между тобой и моим братом, пока я тут спал?
В первую секунду я опешила, а потом так густо покраснела, нервно усаживаясь и скре-щивая ноги, что у приятеля не оставалось никаких сомнений о роде вчерашний занятий. Не вы-держав пристально взора, я отвела глаза, совершенно пунцовая, как спелый томат.
- Веда? - парень изогнул брови, заставив меня смущенно кашлянуть в кулак, а потом расстроено простонал: - Я не могу поверить! Ты не могла так сглупить! Ты же умная девушка!
- А ничего и не произошло, - пробормотала я, лихорадочно вытягивая из вышивки на подушке шелковую нитку.
- И уж, конечно, это была не заслуга Ратмира! - фыркнул Стриж.
- Безусловно, - раздалось из дверей. Рука дернулась, нитка лопнула, и я испуганно вскинулась. Ратмир в вязаной шапочке, натянутой до самых бровей, прислонился к косяку, скрестив руки на груди, и выглядел ошеломляюще недоступным. За его спиной через распахнутую дверь буйствовало весеннее солнечное утро. До меня донесся запах свежести и цветущей зелени. Получилось, что, увлекшись игрой, мы со Стрижом даже не заметили появление его брата.
- Сколько на кону? - спросил Ратмир и, входя, плотно закрыл дверь.
Сердце кольнуло, я порывисто отвернулась, сосредоточенно подсчитывая количество розовых цветков на наволочке.
- Целковый, - нахально заявил Стриж. Мой конфуз его, несомненно, веселил, и парень отчаянно желал увидеть развитие конфликта. Так и захотелось его стукнуть, жаль, что ранен-ный.
- Пожалуй, пойду, - не глядя ни на кого, пробормотала я, поспешно слезая с ложа.
- У тебя есть секреты, которые ты не хочешь нам раскрывать? - остановил меня Ратмир, заставив испуганно сжаться.
- Не такие, как у тебя, - я дернула плечом, чувствуя себя мелким лгунишкой. Ветров старший определенно на что-то намекал. Черные глаза были, как порох, сверкающие и взрыво-опасные. Что он имел в виду? Богдана?
- Ну, тогда бросай! - изогнул брови Ратмир.
Мне не нравилась эта игра, в ней таилось что-то неправильное.
- Ты бросай! - настырно кивнула я и нервно спрятала руки в карманы.
Насмешливо хмыкнув, тот подошел к кровати, потряс кубики в кулаке и резко швырнул. Проскакав по постели, те поколебались еще мгновение и выдали двенадцать очков. Так и зна-ла, что у костяшек смещен центр тяжести!
- Говори, - предложил Ветров старший.
Рассеянно покосившись на Стрижа в бесполезном поиске поддержки, после неловкой паузы я, наконец, выдавила из себя правду, о которой никогда бы не рассказала даже лучшей подруге, если бы она у меня имелась (как-то вышло, что среди знакомых и приятельниц лучшей подружкой мне являлся старший брат):
- Я боюсь своего отца.
На смуглом лице Ратмира расцвела ехидная понимающая ухмылка, так и захотелось ее потушить хорошей оплеухой.
- Ну, это много объясняет… - протянул он многозначительно. От злости, признаться, меня перекосило. Что говорить, оскорблять Ратмир умел очень тонко. Он безошибочно находил болевую точку и бил, точно, без сомнений, так что от словесной пощечины хотелось закрыть лицо руками.
- Идите вы со своей игрой… - пряча за злостью обиду, процедила я и развернулась к выходу.
- А ты не хочешь узнать правду обо мне? - остановил меня Ратмир, заставив обернуть-ся.
- Например? - невесело усмехнулась я, собираясь толкнуть дверь. - Что ты мне можешь сказать такого, что меня шокирует?
