Потемневшая улица, залитая фонарным светом, захватила меня в объятия. В кронах то-полей запутался сумрак. Полосатый тент, порванный насквозь после моего прыжка, подрагивал от легкого ветра. Тишь спального района казалась нереальной, и прогуливавшаяся парочка отпрянула в страхе, лишь завидев движение в темной подворотне.
Я устала так сильно, что едва держалась на ногах, легкие горели. Я больше не могла бессмысленно бежать, панически боясь боевых шаров! Неожиданно страх сменился на отчаянную злость, заставляя завернуть за угол и прижаться взмокшей спиной к шершавой холодной стене. Дыхание замерло, а рука сжалась в кулак, спрятав внутрь большой палец, чтобы не сломать суставов − как когда-то давно меня учил Богдан.
Удар в скулу противницы, выскочившей на всех парусах из подворотни, получился знатный. Кажется, даже костяшки треснули от силы, и руку пронзила боль. Девушка взвизгну-ла, не ожидая нападения от перепуганной жертвы, вдруг превратившейся в охотника. Убийца рухнула навзничь на мостовую, выронив самострел, и он отлетел к моим ногам. Молниеносно присев, я не сводила с двойника настороженного взгляда и поспешно подняла оружие, тяжелое, со скользкой горячей рукоятью, нагретой теплом влажной ладони. Руки сами вскинулись, направляя дуло на распростертую девушку. Это было странное ощущение, словно целишься в собственное отражение в зеркале и ждешь, как в тебя прыснут стеклянные осколки после выстрела.
Убийца на мгновение оцепенела, изумленно вытаращившись. Она приподнялась на локтях, а на лице, так сильно похожем на мое собственное, отразилось неверие. Секунды текли, мои ладони вспотели, а палец застыл на спусковом крючке.
− Ты не выстрелишь, − неожиданно уверено произнесла девушка, и от звука собственно-го голоса, услышанного от постороннего человека, мне стало жутко.
− Ты не сможешь! − в отличие от моих вечно обкусанных, гладкие губы растянулись в торжествующую улыбку. Серые глаза вспыхнули злым ликованием. − Стреляй… Боишься?
− Хочешь проверить? − пробормотала я и на одно мгновение зажмурилась, уверенная, что прямо сейчас спущу курок. Не вышло − пальцы, словно живя собственным разумением, не послушались. Выстрел в человека оказался выше моих сил, я не смогла решиться, чтобы пере-ступить последнюю черту.
− Опусти игрушку, дамочка! − раздался до боли знакомый голос.
Бухающее в груди сердце остановилось, но рука не дрогнула. Он обошел меня осторож-но, нацеливаясь. Его шаги в теннисных туфлях на мягкой кожаной подошве были практически не слышны. Тень гостя сделала головокружительное сальто, подчиняясь световому пятну от фонаря, и Богдан встал между мной и распростертой на камнях убийцей. Гладкое длинное дуло серебристого самострела однозначно указывало мне в переносицу.
Тут для Богдана случилось страшное потрясение. Он распознал меня и уже с меньшей уверенностью быстро скосил глаза в сторону поверженного двойника. На родном лице с резки-ми скулами и твердым подбородком отразилось жесткое колебание. Старший брат никак не мог взять в толк, кто из нас его настоящая сестра. Я ненавидела его в тот момент, но не верила, что он перепутает.
− Веда, − хрипловато произнес Богдан и быстро облизнул губы, как всегда делал, когда сильно волновался, − ты как, детка?
Он, не отрываясь, смотрел мне в глаза, серые с темными крапинками, точное отражение его собственных, доставшихся нам обоим от мамы Ярославы.
− Ты сильно ушиблась? − снова спросил он, обращаясь ко мне, и тут же добавил: − Вставай! Она тебя не ранила?
Меня словно бы ударили под дых, так сильно скрутило внутренности. Жаль, что стояв-ший спиной к убийце Богдан не мог видеть расцветшей злорадной ухмылки моей близняшки, поспешно поднимавшейся с холодных пыльных камней мостовой. Мерзавке оставалось только лишь потереть руки от удовольствия, чтобы подчеркнуть свой триумф.
− Почему ты думаешь, что она твоя сестра? − насмешливо вымолвила я, сама удивляясь твердости голоса.
Девушка-убийца медленно отступала в тень, торопясь сокрыться. Ее движения отлича-лись резкостью, и рост был явно выше моего.
− Моя сестра никогда бы стала в меня целиться! − выплюнул Богдан презрительно.
− Ты уверен? − изогнула я брови.
− Веда, спрячься во дворе, − процедил Богдан, сводя брови на переносице. − Я сейчас!
Нахально с полуулыбкой подмигнув мне, девушка зачастила под аркой, и стук каблуков возвращался к нам гулким эхом. Ее стройная фигура с тонкой талией и узкой спиной, переда-вавшее мое собственное телосложение, скрылась в темноте внутреннего двора. Там, где лежал застреленный ею Стриж! Проклятье, нам действительно невероятно везло, что никто из жиль-цов домов не выбрался на улицу, дабы пробежаться на свежем воздухе или же выгулять до-машнего питомца! Неожиданно из горла вырвался истеричный смешок, и губы непроизвольно растянулись в издевательскую улыбку.
Богдан разозлился не в состоянии угадать, какую игру ведет противница, и, сузив глаза, процедил:
− Бросай самострел, по-хорошему! Считаю до трех. Раз…
