В его взгляде светилась решимость пристрелить меня, если я посмею ослушаться. Стоя друг напротив друга, мы не шевелились и вытягивали самострелы. Неужели чтобы выжить, я должна выстрелить в собственного брата?! Жестокая шутка, только больше не было смешно.
− Два…
Он взвел курок, и оружие заходило в моих уставших руках. Меня лихорадило, фигура брата расплылась, ее поглотила мгла, заливавшая пустую подворотню. Сердце грохотало в ушах, и я не расслышала шагов за спиной. Только вдруг увидела, как Богдан медленно менялся в лице, и в нем за короткое мгновение отразилась целая гамма чувств от недоумения до потря-сения.
Мои ледяные окостеневшие пальчики, перепачканные бурой кровью, накрыла большая горячая ладонь.
− Давай сюда, − произнес над макушкой Ратмир и осторожно привлек меня к себе. От облегчения у меня подогнулись колени, я выпустила самострел, резко разжав пальцы, и поры-висто уткнулась в грудь Ратмира. Меня охватывало нестерпимое желание спрятаться от оцепе-нелого старшего брата, моментально осознавшего, какую чудовищную ошибку он совершил.
− Ты в порядке? − мягко спросил Ратмир, вероятно опасавшийся немедленной истерики. Я мелко закивала и действительно шмыгнула носом.
− Что происходит? − заморожено выдавил из себя Богдан.
− Это я у тебя хотел узнать, − вкрадчиво отозвался Ветров старший, − опусти оружие, герой. В этом дворе лежит расстрелянный Стриж, поэтому отойди с дороги.
Повисло напряженное молчание, кажется, воздух трещал над нашими головами.
− Птаха, − рука Ратмира погладила мои волосы, очень ласково и заботливо, − иди-ка в автокар. Нам здесь нужно кое-что обсудить.
− А Стриж? − пробормотала я, не в силах расцепить пальцы, сжавшие в кулаки свитер мужчины.
− Иди в автокар, − повторил Ратмир, бережно едва-едва отстраняя меня, и я послуша-лась. Только развернулась к Богдану, чтобы бросить последний уничижительный взгляд. Брат дернулся, как от пощечины, и бессильно уронил руку с самострелом.
− Не прощу… − признание вырвалось помимо моего желания, отчего Ветров старший непонимающе нахмурился.
Никогда не забуду мучительного сожаления на родном лице старшего брата, когда спортивный автокар Ратмира, прижимая внутренне раздавленного Богдана к пыльной стене арки, проехал во двор, где мертвым сном забылся Стриж.
− Почему ты сначала приехал за мной? − спросила я потом, когда мы неслись в неиз-вестном направлении по извилистым улицам города, закованного в мостовые. За окном разма-зывались огни разноцветных витрин, превращаясь в сияющую круговерть. Брусчатка тускло поблескивала, озаренная растяжками провисающих между фонарных столбов гирлянд. На фо-не черного небосвода плыли огромные рекламные шары, которые зажигали только ночью. Внутри них танцевали фигурки нимф, плясали надписи, расцветали фейерверки ослепительных сказочных цветов.
Сидя позади водителя, я поддерживала бессознательного Стрижа с бескровным заост-рившимся лицом, но он все время стремился соскользнуть на коврики. Светлое кожаное сиде-нье вымазалось полосами крови. В салоне вился солоноватый металлический душок, и от при-торности живот подводило в тошнотворной судороге. Мои пальцы крепко сжимали ледяное запястье парня, и в палец редко-редко неохотно отбивался пульс. Стриж, ставший за короткие дни моим лучшим другом, походил на безжизненную куклу, мертвее некуда.
Ратмир промолчал, только покосился в зеркальце заднего виденья, пересекшись со мной взглядом.
− Потому что, − неожиданно произнес он, отвернувшись, − ты не аггел, и тебя не успели ранить.
− Но Стриж − твой брат, − настаивала я, сама не понимая, какой правды хочу добиться от мужчины.
− Веда, − не глядя, свирепо рявкнул он, заставив вжаться в спинку сиденья, − ты мо-жешь заткнуться на пять минут? − Я оторопело хлопнула глазами и получила в добавление предельно вежливое, процеженное сквозь сжавшиеся от ярости зубы: − Пожалуйста.
'Я снова здесь
За тысячи верст от тебя
Сломанный, запутавшийся − лишь разбросанные кусочки того, что от меня оста-лось.
Я очень старался
И верил, что смогу справиться сам,
Но растерял много на этом пути.
Когда я увидел твое лицо,
Я понял, что, наконец-то, твой.
Я нашел все то, что, думал, потерял навсегда.
Ты позвала меня по имени,
Я пришел к тебе разбитым на кусочки,
Но ты можешь сделать меня целым…'
Музыкальный коллектив 'Red' (межрас. 'Красный'). Композиция 'Pieces' (межрас. 'Кусочки'). Вольный перевод на межрасовый язык с эльфийского наре-чия.
Из концерта, услышанного Ведой Истоминой по мороку видения на кухне фермы аггелов в поселке 'Огненный'.
