— Спокойной ночи. — Прижав к груди ботинки, прошмыгнула внутрь и в изумлении остолбенела у изголовья огромной кровати.
На стене висела оживленная магией картина, на которой страстно и бесстыдно занимались любовью две алые фигуры. Под такой живописью не только спать всю ночь — стоять было неловко.
— Спокойной ночи, Веда, — произнес мне в спину Ветров.
— А? — совершенно ошеломленная нескромным полотном, я оглянулась через плечо, но дверь уже закрылась.
Дальше было хуже. Когда я прямо в одежде забралась в кровать и завернулась в колючее одеяло, обнаружила на потолке квадратное зеркало, отражавшее наслаждавшихся телесными утехами нарисованных любовников. Благодаря магической краске они, как живые, меняли позы, перетекали и делали характерные движения, разве что не издавали сладострастных вздохов.
Паршивцы напрочь отбили сон. Даже в середине ночи, измученная долгим тяжелым днем, я лежала в чужой кровати и таращилась на картину. Складывалось стойкое ощущение, что я в тысячный раз смотрю один и тот же эротический ролик в Мировой паутине. Пока во мне не вспыхнула зависть к беззаботным любовникам, я решила попить водички, раз уж заснуть не получалось.
Студию заливал прозрачный лунный свет, серебривший мебель и картины. Я с детства боялась темноты, а потому попыталась зажечь лампы, но светильники не отреагировали даже на пару громких хлопков. Набравшись храбрости, опрометью бросилась через зал и рывком распахнула дверь ванной. Неожиданно в тишине раздался звонкий всплеск воды, в слепой темноте вспыхнули два желтых глаза, а низкий женский голос, явно не приученный к межрасовой речи, произнес с заметным акцентом:
— Малыш, не зажигай свет…
Я завопила так, что наверняка перебудила всех соседей, если они, конечно, жили в здании. Мы с Ратмиром выскочили в студию одновременно.
— Что случилось?!
Он был растрепан, расстегнутые штаны болтались на бедрах, при движении звякала бляха ремня. Разбудив светильники коротким хлопком, Ветров принялся ощупывать мои плечи и бока, точно страшась обнаружить сломанные кости или открытые раны.
— Он это она? — тихо спросила я.
Ратмир замер, подчеркнуто осторожно убрал руки и отступил на шаг. Взгляд стал отстраненным и холодным.
— В ванной твоя подруга, Ветров?
— А кого ты там рассчитывала найти? — сухо уточнил он.
— Откровенно говоря, я вообще не рассчитывала там кого-то находить.
Между нами повисла напряженная пауза, по комнатам в тишине разносилось мое сердитое сопение.
— Мальчики, — произнес за спиной низкий голос, — вы закончили?
Я круто развернулась на пятках и едва не отшатнулась. Хозяйка студии была полностью обнажена. Гладкая кожа с нехарактерным розоватым оттенком точно потускнела от воды. Длинный хвост свернулся кольцами у предплечья. Ее тело оказалось совершенным — подтянутым, натренированным, с высокой грудью. При виде художницы даже первая красавица Ветиха заработала бы комплекс неполноценности, а я и вовсе почувствовала себя ничтожной.
— Рат, зайчик, принеси мне полотенце, — попросила аггелица.
Тот бросил на меня странный взгляд, словно пытался подсмотреть реакцию на нескромное появление подружки.
Хотелось бросить что-нибудь ироничное, но в голову лезла разная галиматья. Пока меня не задушили ревность и желание убить кого-нибудь, например рогатую скотину, притворявшуюся хорошим парнем, я ретировалась в спальню.
Хозяйка сказала что-то по латыни мне в спину, но, видимо, обращалась к Ратмиру.
— С чего ты решила, что я смотрю на него как на хорошенькую девицу? — отозвался он с раздражением в голосе.
Дверь спальни закрылась, пряча меня от живых любовников и оставляя тет-а-тет с нарисованными. Если бы мы сейчас сыграли в игру «кто в доме самый несчастный», я бы выиграла по всем параметрам и забрала все печеньки на блюде. Отчаянно жалея себя, я закрылась с головой одеялом и принялась считать до ста, чтобы заснуть и, наконец, завершить отвратительно долгий день.
Док явился в художественную студию утром, и его мягкий грассирующий голос выманил меня из комнаты. Зал заливало яркое солнце, свет щедро струился из больших окон. Стены мерцали текучими изображениями, менялись цвета и оттенки. Сообщники расположились на диванах перед заваленным документами и пергаментными свитками столиком. Между бумагами дымились чашки с травяным чаем.
В отличие от Ветрова, Док моему появлению обрадовался:
— Ведушка, как спалось?
— Не очень, — стараясь не глядеть в сторону Ратмира, отозвалась я. — Людей по ночам многовато ходит.
Ветров отхлебнул чай и, сделав вид, что не услышал колкости в свой адрес, продолжил изучать какую-то бумагу. Почувствовав, что в воздухе разливается заметное напряжение, Док вскочил с дивана и неловко толкнул стол. Чай выплеснулся из чашки прямо на документы, и Ветров недовольно цыкнул, спасая записи от уничтожения.
— Ратмир попросил купить тебе мальчиковые портки, и я заехал в лавку детской одежды…
Он бросился к объемной сумке, оставленной у двери.
