<p>Горыныч резко спикировал, причем так, что на пару секунду я почувствовал отсутствие силы тяжести. Рефлекторно вцепившись в седло, от которого меня пытались оторвать законы физики, я уже начал пытаться ругаться, как мы приземлились в классическом Горынычевском стиле, то есть переломав пару деревьев и подняв тучу пыли. Сразу после приземления Горыныч выпустил струю пламени.</p>– Ну, Горыныч, ну…
<p>– А вот и твой рысак… Может, ты ему медальон сделаешь, чтоб он летать мог. – Горыныч фыркнул, как ни в чем не бывало рассматривая, произведенные им разрушения, – а мне он и нафиг не нужен, я и так неплохо летаю.</p><p>Пока я пытался протереть глаза и отплеваться от пыли набившейся в рот, видимость улучшилась, и моим глазам предстал Буцефал, запряженный в повозку. Повозка была раздавлена упавшим деревом, в связи с чем лошадь, отчаянно гребя всеми четырьмя ногами, все еще оставалась на месте. Валявшееся чуть дальше копье и отсутствие обгоревших останков давало возможность предположить, что возница избежал незавидной участи и успел ретироваться.</p>Отвязавшись от Горыныча и потирая ушибленные при приземлении части тела, я подошел к Буцефалу.
<p>– Бедная лошадка, напугал тебя этот крокодил летающий.</p><p>Четвероногое, услышав знакомый голос, прекратило мужественные попытки слинять и лишь мелко дрожало, успокаиваясь. Похлопав лошадку по крупу, я подошел к Горынычу.</p>– А вообще, Горыныч, ты молодец у меня все-таки. Классно придумал лошадку отбить. Так что продолжай в том же духе. Я думаю, у тебя есть минут пять, пока я расседлываю Буцефальчика на то, чтоб еще раз напрячь свою изобретательность и придумать, как мы ее теперь в замок доставим.
<p>Физиономия этой ящерицы, по которой еще миг назад можно было буквально изучать отношение древнего бессмертного рода великих боевых драконов к мелким человеческим магам-самоучкам, начала выражать уже что-то, близкое к реальному положению дел. То есть, как у студента на экзамене наконец прочитавшего билет. Как ни в чем не бывало я начал расседлывать лошадку, воспользовавшись паузой в общении.</p><p>– Э-э-э, Данил.</p>– Я вас внимательно?
<p>– Ну, может, ты на лошадке поскачешь, а я рядом полечу?</p><p>– То есть ты хочешь предложить мне двухдневное путешествие на лошади без седла?</p>Горыныч сник. Решение лежало на поверхности, но какие-то струны в глубине моей души Горыныч зацепил, так что спускать эти самостоятельные боевые действия я ему не собирался.
<p>– Что, больше вариантов нет?</p><p>– Ну Данил, не хочешь же ты сказать, что мне теперь эту клячу домой тащить придется? Я, конечно, не очень слабенький, но три часа переть лошадь… А вдруг уроню?</p>– Я тебе уроню, – наконец освободив лошадку и сообразив из остатков упряжи небольшую привязь, пустил ее пастись на придорожную травку, закинув петлю на ближайший куст, – ладно, расслабься, сгоняй посмотри, где здесь ближайшая деревня.
<p>Горыныч вернулся, спустя несколько минут.</p><p>– Данил, тут, рядом село большое, минут пять лету.</p> 
