Утром я проснулся разбитый и злой. Кое-как оделся и отправился разбираться с Горынычем.
Горыныч демонстративно отвернулся. Ну, Гмырх, ну, держись! Я поднялся в спальню, взял медальон связи, связался с риэлтором – Гмырх не отвечал. Ну, собака женского пола! Я швырнул коммуникатор об стену. Вот же засранец, спихнул мне очередную лажу, получил комиссионные и слинял. Кстати, понятно, почему медальоны поступают ко мне с одинаковыми проблемами – после удара об стену что хочешь сломается. Злой, я спустился вниз. Горыныч, с удовольствием потягиваясь, спросил:
Деревушки, прилагаемые к замку, оказались без подвоха. Переговорив со старостами и выяснив, сколько они платили предыдущему хозяину, я, прикинув плюс на минус, установил им величину оброка. Проблемы начались, когда я поинтересовался кандидатурами на роль кухарки-домоправительницы. Первый староста наотрез отказал, сказав, что, мол, некому и незачем и вообще никто из их деревни не захочет. Когда второй затянул ту же песню, пришлось угрожать досрочными перевыборами старосты. В конечном итоге он раскололся. За последний год у замка сменилось шесть хозяев, и все из-за привидения в замке. (Хм, значит, все-таки привидение). Когда я предложил отложить этот разговор «на потом», староста со вздохом облегчения согласился и добавил, что, как только я избавлюсь от привидения, он сам подыщет мне прислугу.
Находясь внутри пентаграммы, призрак меня всячески стращал, я отвечал ему тем же. Но хуже последних двух ночей и изучения теории меня вряд ли что-то ожидало. Призраку стращать меня сидя в пентаграмме видимо тоже поднадоело, и у нас наконец-то начался продуктивный диалог.
– А меня Данил. Слушай, давай нормально поговорим?
– Какого… Вернее, зачем ты по ночам концерты устраиваешь?
– К тому же когда люди пугаются, они выделяют страх, просто лучатся им. А это как… как…
«Так, ясно. Извращенец».
– Я разрешу пугать тебе некоторых моих гостей, но в пределах нормы, а ты будешь давать мне спокойно спать по ночам?
