Поверив в призраков, увидев их, сами став разнообразными призраками, мы, возможно, легче поверим в дематериализованный магико-реалистический марксизм; мы можем начать верить в ту повестку, которую наметили себе в начале данной книги: мы можем видеть другую реальность, потому что верим в нее, потому что теперь можем вообразить ее, вызвать как по волшебству в нашем сознании, сделать реальностью. Можем поверить в марксизм, который не является просто критическим анализом, в марксизм, освободившийся от споров о классах и роли государства, о диктатуре пролетариата. Можем поверить в марксизм, который более не называет себя «научным» и отказывается от различия между формой и содержанием, между явлением и сущностью. Можем поверить в марксизм, размечающий контуры новой, похожей на сон реальности, материалистической фантазии, фантастического материализма, марксизм, разочарованный в теперешнем положении дел, но испытывающий самую сильную ностальгию по мечтам о будущем. Теперь, пожалуй, мы можем поверить в марксизм, выступающий за более летучее и эйфорическое политическое видение, за более фантасмагорический радикализм. Теперь мы можем поверить в марксизм, открывающий горизонты утверждения и вырывающийся за пределы сурового реализма критической негативности.
Диссидентствующий марксизм, в этом можно быть уверенным, непременно выведет из себя пуристов, вызовет возмущение в их ученых журналах и среди кружков избранных – если вообще они соизволят обратить внимание на происходящее вокруг. Но этот призыв звучит не со стороны, он исходит от «верующего», желающего разрушить еще несколько фрагментов стены, которая окружила марксизм, герметически закрыла его от проникновения извне, от возможных союзников и неожиданных попутчиков, это призыв вырвать марксизм из рук тех, кто поместил его в футляр, сделал негибким и поэтому
Марксизм, открывшийся таким образом, не цепляющийся за своих избранных знаменосцев и «творцов истории» с мессианскими претензиями, – это марксизм, отказавшийся от хрупкой идентичности, которую нужно защищать так тщательно, так неукоснительно. Это марксизм, который может отказаться от защитной позиции, потому что переходит в наступление, потому что обладает уникальной способностью оказываться в присущем нам латентно магическом состоянии. Это марксизм, который не подавлен фактичностью внешнего мира, ибо источник его энергии находится в нем самом, в субъективном мире, во внутреннем мире, в котором энергия людей не подменяется какими-либо абстракциями, чем-либо священным или освященным. Магический марксизм порывает с предысторией, поскольку мы уже проживаем нашу историю, действуем сейчас, создаем ее сегодня, начинаем перманентную революцию, которая всегда спонтанна. Поскольку тьма сгущается вокруг нашей долины снов, все магические марксисты знают, если они вообще что-либо знают, что марксизм должен быть СПОНТАННЫМ – или он прекратит свое существование…
