Всеволод забежал через центральное крыльцо, распахнув тяжёлые деревянные двери. Перед ним предстал большой зал — алтарь, увешанный пергаментами с разными молитвами и заклинаниями написанными рунами. Справа на полках лежали «веды». Деревянные тонкие дощечки с вырезанными на них разными заклинаниями и рецептами зелий. Всеволод был лишь единожды в храме. Когда он был ещё маленький, он с бабушкой приносили жертву за исцеление его матери от хвори. Но исцеления не было. И Всеволод не особо верил во все эти причуды волхвов, после того как мать умерла. Было некое разочарование в них.
Посередине зала в медной купели стояла Ульяна, обнаженная. Ее мыли прислужники для приготовления к жертвоприношению. Они были одеты в длинные рубахи до колен, на
— Всеволод! — воскликнула она. — Тебе нельзя сюда.
Он направился к ней.
— Как ты посмел войти, пошел прочь! — заявил один из прислужников.
Все прислужники вооружены мечами — они были и защитниками волхвов. Всеволод, проигнорировав приказ, подошёл к ней. Прислужники встали и каждый схватился за рукоять меча. Всеволод посмотрел в глаза Ульяны и протянул руку к ней.
— Пойдем, я заберу тебя и женюсь на тебе, — сказал он с полной уверенностью в глазах.
Но в ее глазах он увидел сомнения.
— Не надо, Всеволод. Это судьба и честь для меня… — почти прошептала она.
Он понял — она знала или догадывалась, что ее принесут в жертву. И, наверное, поэтому позволила ему сделать это вчера вечером.
— Почему? Зачем? — Он не мог поверить. Или не хотел.
Ульяна молча смотрела на него. В ее глазах были твердая уверенность и немного жалости к нему.
— Ты знала?
— Старуха повитуха, что помогала моей матери рожать меня, ей было пророчество, что я стану принесённой богу. И недавно я случайно встретилась с ней, и она поведала мне то пророчество. Я приняла это.
— Ульяна, ты свет жизни моей, я не смогу жить без тебя!
— Можешь.
— Мы надеемся, ты не осквернил ее? — спросил один из прислужников.
Всеволод проигнорировал его вопрос. Он смотрел на Ульяну и не хотел принимать ее участи.
— А ну выведите его немедленно! — крикнул волхв.
Он стоял сзади. Одетый в белый балахон, скрывающий его по щиколотки. Лицо было иссохшим с глубокими морщинами, с длинными седыми волосами и длинной белой бородой. Щеки были втянуты, как у мертвеца. И глубоко посаженые глаза смотрели черными зрачками. На вид ему было лет сто. Но был слух в деревне, что старейший из волхвов жил дольше. На черном поясе не было меча, да волхвы и не носили их. Поговаривали, что они могли заклинать стихии и одним заклинанием повергнуть человека в прах.
— Как ты посмел войти сюда, чернь⁈ — сказал он басистым хриплым голосом.
— Я заберу ее! — выкрикнул Всеволод.
Волхв посмотрел на него, подошёл к Ульяне и всмотрелся ей в глаза.
— Ты невинна?
— Да… — соврала она.
Он, засучив рукав, подошёл к Ульяне вплотную, протянул ей руку между ног. Ульяна поморщилась.
— Я девственна, — взвизгнула она, поморщившись от прикосновения и схватив его руку.
Всеволод был возмущен поведением волхва. Он кинулся к нему и, вытащив кинжал, занес, чтобы отсечь ему руку. Но послушник, что стоял рядом с волхвом опередил его, вытащив меч и парировав его удар, они скрестили оружие.
— Ты, червь! Как ты смеешь! — оглянулся на него волхв с яростным лицом.
— Выдворите его и прикуйте к дереву! — приказал он.
Все послушники кинулись к Всеволоду и обнажили мечи. Всеволод понимал, что не выстоит против четверых. Ещё и с кинжалом. Отец обучил его фехтованию, и он неплохо владел мечом. Но тут явный количественный перевес. Послушники его окружили. Один из них зашёл за спину и успел приставить лезвие к горлу Всеволода, ему пришлось сдаться. Они вывели его во двор. Забрали кинжал и привязали его к столбу, что был воткнут к земле. Так волхвы наказывали непослушных подчинённых. Если кто провинился, они привязывали его к столбу без еды и воды. Время наказание зависело от степени проступка.
Всеволод простоял так до вечера. Наблюдая, как послушники входили и выходили в храм. Что-то носили.
«Наверное, готовились к жертвоприношению,» — думал он.
Когда стемнело, волхвы вышли к нему. Тот, кто приказал привязать его, был старейший из них. Их было трое и один послушник, он нес в руке факел.
— Ты осквернил ее ничтожество! — крикнул волхв.
— Ты прикасался к ней? — спросил Всеволод.
— А кто мне запретит? — ответил волхв.
— Ничтожество здесь ты, отпусти меня, и я отрублю тебе голову! — выкрикнул Всеволод.
— Дурак ты! Мог бы жить и жить, — сказал волхв с хитрой улыбкой.
Только сейчас Всеволод заметил, что у него черные зубы. Поговаривали, что черные зубы у тех, кто часто ест ядовитые грибы. Для обычного люда они опасны, но волхвы делали из них настойки и зелья.
— Мы не можем принести ее в подношение морозу, поэтому мы принесем ее в жертву хорсу, богу солнца. Мы сожжем ее на костре. Чтобы солнце светило ярче, и зима не была такой холодной. А для мороза выберем другую девицу. А ты будешь заколот как свинья! — сказал волхв через плечо, развернувшись к нему спиной.
— Нет… — закричал Всеволод. — Хорс… Что же я наделал…? — в отчаянии проговорил Всеволод.