Шаман засуетился. На его левой руке я заметил красную нить, которой обмотана рука по локоть. На этой нити, как бусинки, висели продолговатые плоские камешки с выгравированными рунами на них.
— А здесь ты принимаешь народ? — сказал я, указав на две подушки на полу посередине комнаты.
— Да, селяне приходят за помощью.
— А капище? К волхвам че не идут?
— А ты, к примеру, почему не идешь к ним?
«Он знает мои намерения? Или просто ткнул пальцем в небо?»
— Мне не зачем к ним идти.
— Но вот и люди не все им верят.
Шаман покосился на меня, пока брал с полки какие-то травы. Он взял с печки котелок, в котором, по-видимому, была вскипяченная вода. Засыпал туда травы. По мешал.
— Так ты знал, что я приду?
— Руны мне показали, что придет волк в обличье человека, — сказал шаман, поставив котелок на стол.
— Что еще руны сказали?
— Сказали, что ты ищешь чего-то.
Я взглянул на маленький стол на полу посередине комнаты.
«Это и есть руны? Значит, он может предсказывать будущее».
Шаман поставил две чашки и маленький бочонок с медом, налил чая.
«Ладно, с этим понятно».
— А почему ты сказал, что я волк в обличии человека?
— Ну потому, что душа у тебя звериная. Волчья.
«Он не может распознать мою ауру?»
— Может, потому что я оборотень?
— Может и поэтому. Тебе виднее, кто ты.
— А ты не боишься меня?
— Нет. Я уже сталкивался с ликантропией.
— И как ты убил оборотня, кол в сердце?
— Я его вылечил. И снял проклятие. А кол в сердце — это для упырей.
Я вопросительно посмотрел на шамана. Он сел за стол и взял ложку с медом, положил себе в рот и запил чаем.
— Проклятие? Ликантропия — это проклятие?
— Да, душу могут проклясть, и ты будешь оборачиваться волком. Это и есть проклятие.
— А колдуны, что оборачиваются волками?
— Колдуны сами по себе прокляты из-за своих бесовских обрядов, поэтому для них это больше обряд, чем наказание.
— И ты снял проклятие с человека, и он перестал превращаться в волка, значит?
— Да, проклятие было снято, с помощью зелье на основе волчьих ягод и специального обряда.
— А упыри? С ними ты сталкивался?
— Упырь — это тот, что при жизни был злым человеком. И если его не похоронить по обычаям, то он может обратиться кровососущим ходячим мертвецом. Но его проще убить, чем оборотня, упыря можно просто сжечь или упокоить с колом в сердце. Доводилась мне это делать.
— Ясно, ты, наверное, думаешь, что я пришел за помощью к тебе?
— А разве нет?
— Ну, как бы да, но не по поводу своей ликантропии.
— А что тебе нужно-то?
— Мне нужны сильный амулет на защиту и целебное зелье.
— Многовато ты хочешь. А платить чем будешь?
— Сколько?
— Одну золотую, хватит.
— Ого, звучит как очень много.
— А от ликантропии ничего не хочешь?
— Нет, мне не мешает, — сказал я, отпив чаю.
— Как так не мешает? — спросил у меня шаман с вытаращенными глазами.
— Ну я контролирую зверя внутри себя.
— Никогда об этом не слышал. Обычно оборотни превращаются и нападают на всех, особенно на людей. Они не владеют своей волчьей натурой. В этом и есть проклятие, что они могу съесть даже своих родных.
— Ну я не такой.
Шаман отпил чая и, прищурившись, посмотрел на меня.
— Ну смотри, я люблю эту деревню. — Он грозно на меня взглянул. — Я тут давно, я тут вырос. Я люблю этих людей. Если я узнаю, что ты съел кого-нибудь…
— Тогда что? — перебил я его.
Он резко привстал и потянулся ко мне левой рукой. Он схватил меня за горло и прижал к стене. Я начал задыхаться. Я хотел превратиться в оборотня, но не смог. Я почувствовал, что не могу этого сделать. Трансформации не происходило. Будто кто-то высосал всю энергию из меня. Какая-то тошнотворная слабость наполнила мое тело. Я схватился за его руку, и мою ладонь обожгли его плоские камешки с рунами. Руны, что были выгравированными на камнях, светились зеленым собственным светом, как ленточная диодная лампа. И моя сила уходила,я чувствовал, что становлюсь слабее. Я понял. Они блокировали мои силы. Я потянулся за кинжалом, тот, что я забрал у Акима, я всегда носил его на поясе. Я резко вытащил кинжал и приставил к его горлу шамана.
— Отпусти, — прохрипел я.
Он отпустил и вернулся на стул. Я отдышался.
— Я же сказал, что не хочу тебе зла, хочу помочь. Но ты волк…
— Да я вижу, как ты помогаешь? — сказал я и прокашлялся.
— Я показал тебе, что обратиться ты не сможешь и не пытайся.
— Я понял.
— Но ты опасен. Оборотни едят людей. Сами того не желая, они…
— Я не такой. Я ещё не съел ни одного.
— Ну это пока что.
«Он и вправду считает меня просто оборотнем?»
Он взял чашку, долил туда чая. Добавил мне.
— Угощайся медком, вкусный, — сказал он как ни в чем не бывало. — Как звать-то тебя? — спросил шаман.
— Я Всеволод
— А я Юрий.
— Очень приятно.
— Какие амулеты тебе нужны, хлопец?
— Те, что дают защиту от магического урона и простого урона, да посильнее, чтобы служил долго.
Он посмотрел на меня ничего не понимающим взглядом.
— Ты о чем, хлопец, я такого не знаю.
— Сильный амулет на защиту от ран, чтоб в бою помогал, — повторил я.
Я взглянул на его камешки, что висели на красной веревке на левой руке.
— А это что?
— Это древние руны, мне их по наследству еще дедушка передал. Они любую ворожбу останавливают.