— Вначале помолвка должна быть, потом сватовство, следом смотрины, рукобитие, благословение родителей и свадебный пир. И только потом первая брачная ночь, — недовольно проворчала бабка.
— Хорошо, мы перейдем сразу к свадебному пиру, все остальное, я думаю, мы уже сделали, — сказал я, обняв Ладу за плечи.
— Эх, молодежь пошла, не соблюдаете вы предание старцев, — сказала бабка и поковыляла в избу.
Мы зашли в избу.
На следующее утро я отправился на базар, купил лопату, пилу, топор, веревку, гвозди и молоток. Собрал свои вещи, взял не скоропортящиеся еды. Дал Ладе ещё одну золотую монету и отправился в лес.
В лесу я поселился в разрушенной заброшенной избе. Починил кровлю с помощью бревен, сена и глины. Обустроил быт, как смог. Сделал лежанку, заколотил окна. Починил печку, чтобы было тепло. Нарубил дров. И стал медитировать. Я спал по восемь-десять часов. Остальное время в основном медитировал и тренировался. Оттачивал на деревянном чучеле фехтование кинжалом и ножами. В образе оборотня охотился и оттачивал свои рефлексы и навыки нападения и охоты. Добывал пищу. Лада приходила раз в неделю, приносила еды. Рассказывала новости, что происходило в деревне.
Так прошла неделя.
За эту неделю в деревне выбрали нового молодого старосту, на смену почившего Никодима. Он был каким-то родственником из семьи Никодима. В деревне пошли какие-то перетрубации, какую-то подать снизили, какую-то повысили.
«Неважно. Меня это уже не интересовало. Моя цель — стать сильнее».
Я тренировался в образе оборотня, когда нужно было выпустить пар или уже не мог сидеть на месте. В остальное время я медитировал.
Так прошла вторая неделя.
В деревне поднялась какая-то смута. Лада рассказывала про дележку власти, некоторые родственники и, стало быть, претенденты не согласились с правлением нового главы, и они там вроде как по переругались. Мне по-прежнему плевать. Я продолжал медитировать и тренироваться. Я чувствовал, как моя сила растет. Это все, что мне было нужно.
Третья неделя.
На третью неделю Лада по-прежнему пришла с едой. Мы мило побеседовали, она даже дала себя поцеловать. Мы настроили планов, куда поедем после того, как я тут закончу. Кажется, она начала в меня влюбляться. И она стала доверять мне. Я пообещал ей медовый месяц. Я мог себе позволить. Золото еще осталось. Хватит на новую избу. Мечты были сладкими.
Четвертая неделя.
Лада не пришла. Ее не было всю неделю. И я отправился в деревню узнать, что случилось. Я оброс густой бородой и длинной шевелюрой, в лесу я жил почти дикарем, все-таки удобств там было не много. Я зашел в деревню, не надевая капюшона. Навряд ли меня кто-то запомнил или узнает в таком виде. По носу сразу ударил запах гари.
«Пожар? Неужели распри между родственниками Никодима за власть дошли до каких-либо серьезных действий?»
Я хотел сразу отправиться в дом Лады, но подумал. что будет романтично купить ей цветы. Я зашел на базар, как оказалось. отдельного ларька с цветами не было. Видимо. в это время они еще не дарили цветов девушкам. Я набрал букет из красивых цветов у травника, что продавал всякие травы, чаи и приправы.
«Ну хоть что-то».
Потом решил, что этого мало, и купил еще фруктов. Сложил все в корзину, чтобы красиво выглядело. И отправился к избе. Идя по улице, я удивился. Издалека не было видно их избы. Будто ее снесли под основание. На месте, где должна была стоять изба, просто пустое место. Я подошел ближе. Забора тоже не было. И чем ближе я подходил, тем четче ощущал запах гари. Только подойдя вплотную, я понял весь ужас произошедшего. На месте, где стояла изба дедушки с бабушкой, был небольшой котлован. Углубление в земле на метр в форме окружности. Изба сгорела дотла. А на дне, посередине этой еле дымящейся ямы, виднелись пять трупов. Обгорелых. Обожженных, почти сгоревших дотла. Я сразу понял — прошло несколько дней, как их сожгли. Я встал как вкопанный. Корзина сама выпала из моих рук, я не понял, как ее выронил, не почувствовал. Грусть, печаль, отчаяние — все эти чувства еще не успели заполнить мое сердце. Но что я точно переживал сейчас, так это сильную боль, которая, словно холодным кинжалом, впилась мне в самое сердце. Настолько холодным, что прожгло насквозь. Ужас подступил к горлу, но я не смог закричать. Крик умер, не успев родиться. Я смотрел на обожженные тела и четко и ясно понимал, кто это. Лада, ее бабушка с дедушкой. Сосед, что жил рядом, слева от их избы, и еще какая-то женщина, видимо, соседка справа.
«Они даже соседей сожгли… »
Я стоял минут десять и просто не хотел верить в произошедшие. Но мои глаза не оставляли мне выбора. Как бы я ни пытался обмануть себя, это было правдой. Они их сожгли. После обжигающе холодной боли пришло осознание:
«Они мертвы. Их не вернуть. И в этом, скорее всего, виноват ты…»