В первую ночь она побывала в восточной части деревни, переходя от дома к дому и вешая сельчан одного за другим. Тогда-то она и добралась до дома первого из трёх братьев – Жуткого. Слухи о том, что случилось, шли впереди неё, так что Жуткий загодя спрятался в лесу, поджидая её. Когда старуха показалась, он зашуршал ветками и завыл, как злой дух. Женщина испугалась и ушла.
Следующей ночью она побывала в сердце деревни, вешая сельчан одного за другим, пока не добралась до дома второго брата – Доброго. Увидев, как она поднимается по тропинке, Добрый поприветствовал её, угостил чаем и пригласил посидеть у огня и передохнуть. Он был так добр к старухе, что она сменила гнев на милость и ушла восвояси.
На третью ночь старуха вернулась. Она направилась на запад деревни и вешала людей, пока не добралась до дома третьего брата – Хитрого. Тот встретился с ней лицом к лицу, надеясь отстоять свою правоту и доказать старухе, что ни он, ни его братья не причастны к её смерти, но она не захотела слушать. Старуха сказала ему, что это её последняя ночь, а потом за ней придёт жнец и потому у неё нет времени выяснять, кто виновен, а кто нет. И тут у Хитрого возникла идея. «Почему бы тебе не вернуться к колодцу, – предложил он, – и не испить из него водицы, тогда ты станешь большой-пребольшой и сможешь раздавить сельчан, словно муравьёв, и растоптать их дома». Старуха нашла мысль дельной, и вместе они вернулись к колодцу. Но когда она наклонилась испить воды, Хитрый толкнул её вниз и положил сверху жёрнов.
Придя за старухой на следующий день, жнец повсюду её искал, но не смог найти. И вот с тех пор она бродит по рекам и колодцам в поисках людей, которым могла бы отомстить, и единственный способ избежать её гнева выпадает раз в год, во время Фестиваля трёх. Для этого нужно кого-нибудь напугать, сделать для кого-то доброе дело и над кем-нибудь подшутить.
– Необходимо выполнить все три условия до конца фестиваля, – пояснил, завершая рассказ, Томас, – а не то произойдёт нечто ужасное, хуже самого худшего, что вы можете себе представить.
Элли посмотрела на него, выпучив глаза, словно у него на лбу проросла морковь.
– Знаешь, иногда ты меня пугаешь. Только не говори, что всё это произошло на самом деле.
– Как знать, но в прошлом году в озере нашли ученика из Интариуса, задушенного водорослями. – Он пожал плечами. – Думайте как хотите.
За час до полуночи по колоннадиуму поплыли гигантские украшенные платформы. Это зрелище потрясало. Среди них была платформа в форме огнедышащего дракона и постамент в виде гигантского карапуза, игравшего на бонго. А ещё огромный слон, который разбрызгивал из хобота блёстки, и военный танк, выпускавший разноцветные клубы дыма из дула.
С приближением полуночи народ повытаскивал волшебные палочки и направил их в небо. Когда по городу пронёсся звон колоколов, все закричали:
– Домейгнис!
Вверх взлетели десятки тысяч разноцветных пузырей, оставляя за собой длинные радужные следы. Взрывы прокатились по зелёному куполу рябью. С такого близкого расстояния это одновременно впечатляло и устрашало. Так продолжалось по меньшей мере двадцать минут, и весь город словно сходил с ума.
Далия приобняла Томаса за плечи.
– Будь сильным, будь справедливым, и да сопутствует тебе удача! – произнесла она традиционное поздравление фестиваля. – И с днём рождения, дурилка. Ты для меня всё, сам знаешь. – Она часто заморгала, словно от трогательности момента на глаза ей навернулись слёзы.
Томас улыбнулся и адресовал ей то же пожелание, а затем Элли и Чарли.
Чарли хотелось обнять Далию, она сидела совсем близко, но ему так и не хватило духу, поэтому он выкрикнул поздравление, стараясь не смотреть ей в глаза, и был готов надрать себе за это зад. Ребята отмечали праздник маленькой компанией, болтая, смеясь и представляя, каково сейчас быть в колоннадиуме, посреди всеобщего хаоса.
Вскоре после часа ночи Далия объявила, что устала и собирается домой. У Чарли возникло странное чувство, что она что-то задумала, но Томас, казалось, ничего не заподозрил. С фестиваля доносилась музыка, и он был слишком увлечён танцами с Элли, поэтому просто обнял Далию на прощание.
– Увидимся у Уайеттов. Чарли пойдёт с тобой?
Чарли развлекался, наблюдая за людьми, копошившимися внизу, как муравьи, и был не прочь остаться, но в таком случае ему пришлось бы сидеть пень-пнём, пока Томас охмурял Элли. К тому же у него не было крыльев или денег, чтобы нанять какой-нибудь транспорт, на котором он потом мог бы вернуться, так что выбирать особо не приходилось.
– Ага. Я с Далией.
– Хорошо, – сказал Томас. – Пригляди за ней и не дай ей влипнуть в неприятности. У неё по-прежнему нет палочки. Впрочем, это бы вряд ли что-нибудь изменило.
На обратном пути они говорили обо всём и ни о чём. Чарли начинал чувствовать себя довольно комфортно рядом с Далией, что было приятным сюрпризом после того, каким было начало их знакомства.
