Она опустила глаза. Ее пальцы, сжимающие кубок, побелели.
Я слушала, затаив дыхание.
– Знаешь, что самое трудное в сражении с драконом? – неожиданно спросила Аравель.
Ответ ей явно не требовался.
– Момент, когда он становится человеком. Никакие доводы о том, что он уничтожает магов, что он опасен и жесток, не действуют. Ты пронзаешь мечом равного себе. Человека, как и ты. К тому же околдованного.
У меня холодок пробежал по спине от ее спокойного, холодного тона.
– Убийство дракона – для меня не подвиг, а сделка с совестью. Я ненавидела себя, Златомира и мой дар. Нет, я не сомневалась, что стоило мне ошибиться – и любой из них убил бы меня без сожалений. Но каждый раз, когда я заносила меч для последнего удара, что-то внутри меня ломалось навсегда.
Медленно договорив, Аравель надолго замолчала. Я уже решила, что больше она ничего не скажет, но Драконова Дева продолжила:
– Я как могла отказывалась от поручений Дракона, но Златомир узнал о моей слабости – любви к Сильверону – и пользовался ею.
– Ты и Сильверон? – Слова вылетели прежде, чем я успела их обдумать.
Но стоило мне их произнести, как в памяти возникли моменты, когда я видела ее и Сильверона вместе, и все встало на свои места. Какая же я глупая!
– Прости, я должна была догадаться, что вы любите друг друга, – пробормотала я, покраснев под ее спокойным взглядом.
– Если бы, – усмехнулась Драконова Дева, отпив из кубка. – Нет, Тисса, он не любит меня, это только действие моих чар. Я могу получить любого мужчину, но это не любовь.
В этот миг за ее показным равнодушием я разглядела разбитое сердце. Но у меня было неловкое чувство, что насчет Сильверона она ошибается. Но могу ли я знать об этом больше ее самой?
– Почему ты так решила? – выдавила я.
Аравель лишь покачала головой, намекая, что не намерена это обсуждать. Ее сережки грустно зазвенели.
– К счастью, драконов вскоре не осталось, – продолжила она свой рассказ. – Златомир, конечно, мечтал надеть на меня свой драконий ошейник, называемый медальоном, но мне удалось сбежать от этой участи в Монтак.
Она посмотрела мне в глаза долгим прямым взглядом.
– Я всегда верила, что рано или поздно власти Дракона придет конец. И когда Мельхикор рассказал мне о тебе, моей первой мыслью было: а что, если эта Тисса поможет мне уничтожить Златомира?
Потянувшись ко мне, она положила свою руку на мою.
– Но получилось еще лучше! Ты заняла его место! – Ее глаза сияли. – А твоя идея с Академией? Это потрясающе!
Я не находила слов. Аравель так верила в меня, так открылась мне, мне стало ужасно неловко за свои подозрения.
– Я на твоей стороне, Тисса! – говорила она. – Я тоже всем сердцем хочу, чтобы маги учились! И чтобы никакой Дракон не заставлял девятнадцатилетних девочек становиться убийцами.
Я взяла стоящий передо мной кубок и залпом осушила его. В нем оказался сладкий виноградный сок.
– Ладно, – сказала я. – Ты меня убедила. Выходит, ты не собираешься меня убивать.
Аравель мягко улыбнулась:
– О нет, Тисса! А с твоей силой я бы и не смогла. Ты сама сказала, что мои чары не действуют на тебя. И ты знаешь, что драконы не умеют менять цвет?
Видимо, она намекала на мою выходку с Давором.
Я даже не удивилась, уже смирившись с тем, что умею творить невозможное. Но, по-моему, дело не в какой-то особенной силе, а в том, что я просто не знаю, где проходит граница.
Небо в дыре, оставленной Давором, медленно светлело.
– Пора спать, – заметила Драконова Дева.
Я кивнула, и мы поднялись с кресел одновременно. Повинуясь взмаху руки Аравель, еда и мебель исчезли.
Церемонно поклонившись мне, она начертала в воздухе руну. Прежде чем коснуться ее, Драконова Дева сказала:
– Новолуние уже завтра.
И исчезла.
В облике дракона вылетая через дыру в стене, я думала о том, что ее напоминание уж точно не даст мне заснуть.
В лицо дул ледяной ветер, так и норовя проникнуть под меховой плащ. Иглы мелких снежинок кололи кожу. Зима в этом году пришла внезапно. Упала с неба, едва наступил ноябрь.
Новолуние ноября.
Но за ветром и снегом не было видно ни неба, ни звезд. Я стояла на верхушке башни, держась за парапет, чтобы ощущать хоть небольшую опору в этой белой ветреной пустоте. Второй рукой я придерживала капюшон на голове. Надеюсь, сам Совет будет проходить в другом месте.
Далекий бой часов возвестил, что наступила полночь.
Я ожидала, что грянет гром и ударит молния, и я тут же попаду в компанию великих магов.
Но вместо этого в середине площадки снег стал лениво закручиваться в небольшой вихрь. Я бы его и не разглядела, если бы не искала глазами что-нибудь необычное.
Оторвав руку от парапета, я подошла к сгустку магии. Он медленно стремился принять форму, похожую на какое-то животное. Я потянулась, чтобы прикоснуться к нему, но вдруг услышала:
– Кыш!
Я отдернула руку.
– Ну до чего нетерпеливые маги! – проворчал женский голос, исходящий из бесформенного вихря.
