«Дух», или характер, выступает как проектировщик формы; астральные силы Природы — ее зодчие, а физический план поставляет материал, необходимый, чтобы сделать форму вещественной и дать ей возможность контактировать с этим планом. Мысль — могущественная сила, вызывающая формы к жизни. Мысли человека, живущего в физическом теле, определяют стремления его души, когда она находится в субъективном состоянии, а эти стремления, в свою очередь, притягивают другие влияния и связывают ее опять с формой. Человек, не ощущающий себя отдельной личностью и не желающий жить в качестве такой личности, может в субъективном состоянии остаться безличной силой, духовно превосходящей любую личность; но тот, кого влечет иллюзия «я», будет притянут к форме. Сущность, влекомая иллюзией «я», может воображать себя чем-то отдельным, отделенным от универсальной Жизни и все остальные существа рассматривать как нечто отличное от целого. Эта иллюзия питает бесчисленное множество других иллюзий. Из ощущения «я» возникает любовь к себе и стремление продолжить свое существование как личности, порождающее жадность, корыстолюбие, зависть, ревность, страхи, сомнения и печаль, боль и смерть, а также целую вереницу переживаний и страданий, которые делают жизнь человека безрадостной и мешают ему достичь вечного счастья. Если человек несчастен и не способен найти счастье внутри себя, самый надежный и быстрый способ обрести радость и покой состоит в том, чтобы забыть себя и жить, так сказать, в других, объединив свое сознание с сознанием иных людей — некоторых или даже всех. Осознавая других и сочувствуя другим, он прекратит думать о себе, и иллюзии, порождаемые «я», на время перестанут его терзать. Человек, который живет в эмоциональной изоляции, не будет интересоваться ничем, кроме своих личных проблем. Все его энергии концентрируются внутри него, и он становится постепенно все более и более ничтожным и духовно мелким. Мало-помалу мысли его опускаются на низшие планы, он делается все «тяжелее», по мере того как душа его уплотняется; и если однажды полученный импульс к нисходящему движению не будет ничем уравновешен, человек станет погружаться все глубже и глубже, покуда его личность после смерти формы не исчезнет в вихре и он не перестанет существовать в человеческой форме, как еще при жизни утратил человеческий характер. Когда физическое тело истлеет, а «магнетическое тело» рассыплется, составляющие его душу элементы еще не исчезнут. Это существо окажется игрушкой главенствующих своих эмоций, оно не будет двигаться осмысленно, ибо, не имея интеллекта, не сможет принять никакого решения, а станет метаться, влекомое инстинктами, пока все запасы энергий в нем не исчерпаются и не кончится его бытие как формы[40].
Как и на физическом плане, существо, оказавшееся в изоляции на астральном плане, будет страдать от голода. Эмоция, чтобы жить, должна питаться сходными с ней эмоциями, иначе она поглотит своего носителя. Человек, который очень сильно любит другого человека или очень к чему-то привязан и не в силах достичь желаемого, должен перенести свою любовь и привязанность на какой-то другой предмет; в противном случае попытки превозмочь свое чувство приведут его к гибели. Если любовь будет обращена к более высокому идеалу, она сделает человека счастливым; обращенная к низшему, она не принесет ничего, кроме разочарования. Сдерживаемый гнев должен найти выход, иначе человек взорвется, — покой приходит вслед за бурей. «Черный маг», который стремится навредить или принести смерть некоему человеку силой своей ненависти, может сам пасть жертвой могущественной силы, которую он вызвал к жизни: если ей не достанет мощи, чтобы воздействовать на объект, на который она была направлена, она обратится на свой источник. Накопленную энергию нельзя уничтожить, ее надо передать другим формам или преобразовать в иной вид движения — она не может вечно пребывать в бездействии и притом продолжать существовать. Бесполезно сопротивляться страстям, которыми мы не способны управлять. Если накопившуюся энергию не направить в другое русло, мощь ее будет расти и расти, пока она не возьмет верх над волей и разумом. Чтобы подчинить ее себе, надо направить ее на нечто иное и более высокое. Так, любовь к чему-то грубому изменит свою природу, если обратить ее в любовь к чему-то высшему, а порок может стать добродетелью, когда объект стремлений окажется другим. Страсть слепа, она устремляется туда, куда ее направляют, и рассудок — более надежный поводырь для нее, чем инстинкт. Любовь к форме исчезает со смертью формы и вскоре после нее; любовь к характеру сохраняется даже после того, как форма, в которую этот характер был облачен, перестает существовать.
