— А кто это сделает? Может ты умеешь, потому что я не умею, — слабость читалась на его лице, так же как и раздражение. — Адепты в разъездах, а кто остался, тратит энергию на более нужные вещи, чем моя машина. А зачем? У меня же есть руки… — он поднял их перед собой и как то слишком заинтересованно на них посмотрел. Словно впервые. — И даже ректор не помог, чтоб их… а там десятки килограммов между прочим. И чего этим несносным не хватает, что настолько тяжёлые вещи заказывают? Гантелей что ли…
Я не мешала человеку излить душу. Было видно, что он устал. То ли от работы, то ли от недостаточной энергии. «Слуги только принимают». Так мне сказал тэри?
И тут ко мне закралась глупейшая ошибка.
— А если я могу помочь вам?
— Как? — оживился мужчина, отвлекаясь от созерцания своих рук.
— Только, если вы поможете мне… — сказала увереннее, чем чувствовала себя внутри. А не накажут ли меня за подкуп?
— Ручки у тебя какие то слабенькие… первокурсница же, — с сомнением протянул он.
Ну ручки может слабые, зато другое имеется.
— Вот именно, первокурсница. Прибыла только вчера и энергии достаточно, чтобы…
— Ни слова больше. Скидка 30 процентов.
— Половина, — тут же наотрез опровергла его предложение. У меня и так немного баллов. А если ещё что-то понадобиться?
— Хорошо, но никому не говоришь.
Я только фыркнула. За кого он меня понимает? Чтобы себя же…
Дело это оказалось нетрудным, но немного не приятным. Подойдя к этой самой машине, который напоминал чем то огромного железного паука, из-за торчащих многочисленных лап, я приложила к нему свою руку с печатью. Пульсация появилась резко и намного больнее, чем ночью. Рука опять начала ныть, отправляя жжение в грудную клетку.
Вчера боль ограничилась рукой, невпопад вспомнилась ночь.
Через пару минут машина ожила, прорычала и открыла свои глазища. А я вздоргнула от неожиданности. У него оказывается были глаза, которые уставились на меня почти осознанным взглядом. Я немного опешила, сморгнула наваждение и вновь уставилась на паука. Нет, не показалось.
— Быть не может… — второй человек в подсобке напомнил о себе и неверяще воскликнул. — Что ты сделала, первокурсница?
— Наполнила энергией. Я что-то не так сделала? — почему у него лицо такое, будто он впервые увидел чудо, когда оно творилось у него перед глазами каждый день на минуточку. Срединный мир сам по себе являлся чудом.
— Девочка, ты должна была его просто подзарядить, а не оживить. С ума сойти… ты хоть понимаешь…. обалдеть можно… — мужчина подошёл к железному зверю и погладил его, совсем как настоящего. — Кто ты такая? — и уставился на меня совсем другим взглядом, новым, не сулящим мне ничего хорошего. Потому что, когда человек слишком сильно интересуются другим, то находит его самые скрытые тайны.
У меня же тьма тьмущая.
Впрочем, ответ ему не понадобился. Он продолжал восторженно тискать этого самого «зверя».
— Как ты, мальчик? Ты же понимаешь меня? Кивни…
И он кивнул, а затем фыркнул, совсем как лошадка и потоптался на месте своими лапами, шумно цокая на каменному полу. После чего я нервно отшатнулась, боясь его осмысленного взгляда голубых глаз. У железного паука голубые стеклянные глаза. Кого они эксплуатируют вообще в виде грузчиков?
— Этого мальчика звали Наис. Знаешь как давно? Оо, ты себе даже представить не можешь. Он из клана Найских, в народе ещё говорят драк. Совсем ополоумели людишки, забыть и исковеркать название одного из самых древних тёмных существ. Надо быть совсем ханжой… хотя для светлых все тёмные это букашки, не имеющие истории и культуры.
— Этто ттемный драк? — пролепетала одними губами от понимания кто перед мной.
— Именно, девочка. И ты его оживила, последнего в своём роду такого красавчика, когда он только и был, что бездушной машиной.
— А ппочему ммашиной? — я только и могла, что таращиться на легенду сквернословия, темный драк меня дери, и заикаться. Ведь размерами он доходил мне до головы. И ладно бы, простая машина, но от одной мысли, что на тебя так же уставился живое, возможно, самое опасное животное, совсем другое.
— Да ну тебя, светлая, тоже мне… — фыркнул мужчина, обидевшись на мой страх и взял меня за локоть в сторону выхода. — Вижу, что боишься, так нечего глазеть. Давай договоримся, хорошо? За оказанную услугу, я дам тебе скидку в сто процентов и мою помощь. Если нужен буду, ищи тэри Ройса. Приходи завтра за вещами.
Услышав о таком щедром предложении, при котором я ни балла не теряю, у меня напрочь исчезли другие мысли. Ну подумаешь, последнее знаменитое животное оживила… Ректор пусть лучше интересуется нуждами своих рабочих.
— Дерево… смотрите, выросло дерево, — с утра орали под окнами наглые люди, мешая моему сну. — Самое настоящее дерево…
Безудержные крики продолжались, переплетаясь с дополнительными воплями и восклицаниями, и потому я окончательно проснулась. Еще полусонная, в мягкой майке и в тех же проклятых шортах, я направилась в ванную комнату, смакуя последние остатки чудесного сна.
