Кахуны считали, что человеческие души возвращаются на землю, по крайней мере, один раз, чтобы вновь возродиться в физическом теле. Низшее «Я» возвращается, чтобы стать средним «Я» в другом человеке. Некоторые души возвращаются несколько раз. Но идея бесконечных реинкарнаций человека как единственного духа в многочисленных поочередных телах является примером того, как, развивая истинную идею, можно довести ее до абсурда. В христианстве, в учении свидетелей Иеговы, в магометанстве и у индейцев Северной Америки идею реинкарнации мы найдем только в зародышевом состоянии, в то время как в одной из самых новых религий — религии откровения, опирающейся на библию Оаспе, нет никаких следов этой теории.
То же самое можно сказать о доктрине кармы, которая стала «костью в горле» для религиоведов Индии. По-видимому, изначальная идея состояла в том, что если мы обижаем ближних, мы открываем себя для нападения духов или создаем в себе комплексы вины, а в силу этого оказываемся отрезанными от непосредственного контакта с нашими Высшими «Я». И это становится причиной различных проблем.
Из этой первоначальной идеи возникла индийская идея кармы, еще более обросшая домыслами и искаженная, чем идея реинкарнации. Людям внушали совершенно нелогичное представление, что «закон кармы» начинает функционировать на уровне сознания, который ниже уровня Непознаваемого Бога.
Все, что находилось ниже этого Совершенного уровня, подчинялось данному закону. Чтобы как-то обосновать это абсурдное предположение об устройстве непостижимых для нас уровней сознания, были выдуманы властители кармы, которые вершили справедливость. Они имели бесчисленное количество помощников, задачей которых было наблюдение за каждым мыслящим существом, живущим на земле или же на низших уровнях небес, и регистрация всех их добрых и злых поступков. Эти сведения должны были быть зафиксированы письменно. Но писать нужно было в книгах. Поэтому была придумана невидимая книга, называемая
Властители кармы не карали грешников во время той инкарнации, в которой в данный момент жили виновыые, поэтому грешники часто жили весело и привольно. Эту ошибку, разрушающую все теоретические построения, пытались исправить уточнением, согласно которому кара за грехи наступит в более поздней инкарнации.
Ту же информацию о совершенной и точно взвешенной божественной справедливости мы находим в Ветхом Завете — правда, там не предпринимаются никакие усилия для того, чтобы тот факт, что грешники пользуются всеми благами преходящего мира, прикрыть фиговым листком какой-нибудь реинкарнации. Наказания, ожидающие виновных в аду, были достаточно эффективны и впечатляюще контрастировали с идеей посмертного воздаяния на небесах для людей добрых.
В христианской религии мы находим много утверждений, не вытекающих непосредственно из учения Иисуса, а источник их происхождения нам неизвестен. Место властителей кармы здесь занимает святой апостол Петр, охраняющий врата рая, а вместо индуистской книги с записями людских деяний мы имеем Книгу Жизни, в которой каким-то непонятным нам образом ангелы-учетчики пишут о жизни каждого человека.
Из всех великих религий христианство ближе всех стоит к первичным верованиям кахунов. В обрядах римско-католической Церкви мы находим аналогии ритуалов, совершаемых кахунами во время исцелений. Кахуны признавали необходимость исповеди и применяли воду, заряженную жизненной силой, как физический стимул, который сопутствовал высказываемому вслух внушению о прощении грехов пациенту. Это помогало разрушить его комплекс вины, при условии предварительной компенсации вреда, нанесенного ближним. В католических храмах во время церемонии отпущения грехов священник по окончании исповеди использует освященную воду вместе со словами прощения, но здесь уже давно забыли о той роли, которую играет внушение. Покаяние, которое принимает священник перед началом церемонии отпущения грехов, имеет много общего с древним ритуалом сильного физического стимулирования, даже если речь идет о прегрешениях, не ранящих ближних.
Методы кахунов, целью которых является изгнание духов, овладевших людьми или преследующих и пугающих их, также определенным образом отражены в церковных обрядах.
