Ну, так вот, делать нечего. Пятый день плывем в утопающий уже не одно столетие в собственных водах итальянский город — Венеция. За каким хером мы туда плывем, а черт его разберет, но мне ли жаловаться? Учебное время, а я тут прохлаждаюсь. Что еще можно желать? Яхта, всякие киты да дельфины в океане, да тунец. Проклятый тунец! Я видеть уже не могу блюда с потрохами этой рыбины. Элайджа и Эдмунд, два первородных носферату, чего-то там выпили и голыми руками словили махину и теперь, дабы продукт Атлантики не пропадал, повара готовят всевозможные яства из этой скумбрии переростка.
Тошнит и не меня одного, сеструха моя тоже нос воротит от рыбы и все убивается по не убиваемому Деймону.
Насчет этого субъекта, там у него такой мексиканский сериал! Такое ощущение, что все кто имеет отношение к Мистик Фоллс заведомо обделены нормальной жизнью. Короче там грустная история, связанная с его мамой и другом, не буду вдаваться в нюансы, а то расплачусь. Так вот, как только ломатель шей и вырыватель сердец узнал правду, с ним случился случай — «ушел в себя вернусь не скоро» или попросту дома никого нет. А с того момента прошло пять дней. Деймон не покинул кормы, все сидит на месте, молчит, ни ест, ни пьет (алкоголь, кровь), никого не подпускает. Аларик решил, было к нему подойти, но в итоге мой опекун удостоился очередного хруста в области шеи и пару часов мертвого состояния. Елену мы заведомо не пускаем к сидячему истукану, волшебного кольца у ней нет и Деймон в сим состоянии может и не удержатся от убийства. Вернется ли он к нам пока не ясно. Я поставил ему диагноз — вампирский ступор, с пометкой не беспокоить.
Что касаемо моей сестры, то Елене не везет на парней. Метт первый ее парень, милый и главное человек, но он ее не устроил. Потом был Стефан, вроде ничего так, только вампир и имел большой минус (или плюс?) в виде старшего брата, вышеупомянутого Деймона, теперь вообще не известно где, какой очередной бзик в его голове не понятно. Ну и последний, Деймон, про него уже написал, хотя про него можно писать вечно, но я пока человек и смертен. Собственно эти пять дней Елена пытается пробраться к Деймону, а у него охрана хоть куда. Если не Элайджа, то Эдмунд хранит покой вампира. Вне попыток пройти защитный кордон, Елена рыдает у себя в каюте или же смотрит в книгу, делая вид, что читает ее. В перевернутом состоянии. Одним словом, она переживает за своего дорогого голубоглаза. Как впрочем и все.
Интересно сколько он еще протянет без крови и когда настанет тот день и монстр в нем возьмет верх и выйдет на охоту? Радует, что на борту адекватные, когда не пьяные, первородные. Элайджа, кстати по ходу самый нормальный из семьи Клауса, ну может еще Ребекка, хотя со многими я еще не знаком. Например Кол. Эл, немного рассказал про брата, когда Кол стал вампиром он был не многим постарше меня. Элайджа плохого не говорил, но и хорошего тоже, как-то уклончиво он обрисовал своего младшего брата.
О, Анна вернулась, ладно Дневник, поки, может, когда-нибудь вспомню про тебя».
Брат Елены отложил помятую тетрадочку и обратил все свое внимание на Анну.
Он ожидал чего угодно, но не такой реакции. Да поначалу эффект был предсказуемым, но потом Деймон замкнулся в себе и так остался на корме, куда выкинул его в приступе гнева. Эдмунд бы позволил ему нашпиговать себя деревяшками, стерпел бы его прописку в баре, но смотреть пятый день подряд, как этот мальчик превращает себя в сухофрукт, без признаков жизни, было выше его сил. Но и подходить тоже было не желательно, Аларик попробовал, без суда и следствия вампир свернул шею учителю истории. Так просто, Деймон даже походу и не посмотрел, кто подходит и не успел Рик и слово сказать, как отправился на временный покой. Еще и Елена порывалась подойти к нему, он и Элайджа следили, чтобы она этого не сделала и продолжают заниматься ее охраной.
Первородному было бы на руку, если бы не стало такой проблемы как Елена Гилберт, копии его сестры, но Деймон придет в себя и что тогда? Станет еще хуже, он любит эту девочку. Эдмунд догадывался, что произойдет, если не станет двойника, Деймон уйдет за ней, снимет кольцо и оборвет свою вечность.
